ПАНФИЛОВУ Г. А., ноябрь 1912 г., Москва
| 
| 
| Письма - 1912 год |
Г. А. ПАНФИЛОВУ
Ноябрь 1912 г. Москва
Ноябрь 1912 г. Москва
Дорогой Гриша!
Извини, что так долго не отвечал. Был болен, и с отцом шла неприятность. Теперь решено. Я один. Жить теперь буду без посторонней помощи. После пасхи, как сказал мне дядя, еду в Петербург в имение, которое недалеко находится от Финляндии и где живет он сам. Эх, теперь, вероятно, ничего мне не видать родного. Ну что ж! Я отвоевал свою свободу. Теперь на квартиру к нему я хожу редко. Он мне сказал, что у них «мне нечего делать». Черт знает, что такое: в конторе жизнь становится невыносимее. Что делать?
Пишу письмо, а руки дрожат от волненья. Еще никогда я не испытывал таких угнетающих мук.
Грустно... Душевные муки
Сердце терзают и рвут,
Времени скучные звуки
Мне и вздохнуть не дают.
Ляжешь, а горькая дума
Так и не сходит с ума...
Голову кружит от шума,
Как же мне быть... и сама
Моя изнывает душа.
Нет утешенья ни в ком,
Ходишь едва-то дыша,
Мрачно и дико кругом.
Доля, зачем ты дана!
Голову негде склонить,
Жизнь и горька и бедна,
Тяжко без счастия жить.
Гриша, в настоящее время я читаю Евангелие и нахожу очень много для меня нового… Христос для меня совершенство. Но я не так верую в него, как другие. Те веруют из страха: что будет после смерти? А я чисто и свято, как в человека, одаренного светлым умом и благородною душою, как в образец в последовании любви к ближнему.
Жизнь… Я не могу понять ее назначения, и ведь Христос тоже не открыл цель жизни. Он указал только, как жить, но чего этим можно достигнуть, никому не известно. Невольно почему-то лезут в голову думы Кольцова:
«Мир есть тайна Бога,
Бог есть тайна мира».
Да, однако, если это тайна, то пусть ей и останется. Но мы все-таки должны знать, зачем живем, ведь я знаю, ты не скажешь: для того, чтобы умереть. Ты сам когда-то говорил: «А все-таки я думаю, что после смерти есть жизнь другая». Да, я то же думаю, но зачем она, жизнь? Зачем жить? На все ее мелочные сны и стремления положен венок заблуждения, сплетенный из шиповника. Ужели так и невозможно разгадать.
Кто скажет и откроет мне,
Какую тайну в тишине
Хранят растения немые.
И где следы творенья рук,
Ужели все дела святые,
Ужели всемогущий звук
Живого слова сотворил.
Из «Смерти», начатой мною.
Пока и до свидания.
Пишу письмо, а руки дрожат от волненья. Еще никогда я не испытывал таких угнетающих мук.
Грустно... Душевные муки
Сердце терзают и рвут,
Времени скучные звуки
Мне и вздохнуть не дают.
Ляжешь, а горькая дума
Так и не сходит с ума...
Голову кружит от шума,
Как же мне быть... и сама
Моя изнывает душа.
Нет утешенья ни в ком,
Ходишь едва-то дыша,
Мрачно и дико кругом.
Доля, зачем ты дана!
Голову негде склонить,
Жизнь и горька и бедна,
Тяжко без счастия жить.
Гриша, в настоящее время я читаю Евангелие и нахожу очень много для меня нового… Христос для меня совершенство. Но я не так верую в него, как другие. Те веруют из страха: что будет после смерти? А я чисто и свято, как в человека, одаренного светлым умом и благородною душою, как в образец в последовании любви к ближнему.
Жизнь… Я не могу понять ее назначения, и ведь Христос тоже не открыл цель жизни. Он указал только, как жить, но чего этим можно достигнуть, никому не известно. Невольно почему-то лезут в голову думы Кольцова:
«Мир есть тайна Бога,
Бог есть тайна мира».
Да, однако, если это тайна, то пусть ей и останется. Но мы все-таки должны знать, зачем живем, ведь я знаю, ты не скажешь: для того, чтобы умереть. Ты сам когда-то говорил: «А все-таки я думаю, что после смерти есть жизнь другая». Да, я то же думаю, но зачем она, жизнь? Зачем жить? На все ее мелочные сны и стремления положен венок заблуждения, сплетенный из шиповника. Ужели так и невозможно разгадать.
Кто скажет и откроет мне,
Какую тайну в тишине
Хранят растения немые.
И где следы творенья рук,
Ужели все дела святые,
Ужели всемогущий звук
Живого слова сотворил.
Из «Смерти», начатой мною.
Пока и до свидания.
Комментарии
Печатается по автографу (РГБ). От письма сохранился лишь один последний лист; поэтому неизвестно, за каким номером оно шло в нумерации адресата, осуществлявшейся на первой странице каждого из писем 1911-1912 гг.
Датируется предположительно: во-первых, по связи финальных строк данного письма со словами Есенина из п. 18 (от 26 янв. 1913 г.) М. Бальзамовой: «Долго не получая твоего письма, я написал ему <Г. Панфилову>, что между тобой и мной все кончено»; во-вторых, принимая во внимание, что последним до перерыва в переписке с Бальзамовой, скорее всего, было письмо, полученное Есениным не позже 20 окт. 1912 г. (ответное письмо — это п. 12); в-третьих, с учетом слов Есенина из письма с пометой адресата — № 16 (п. 15): «Я писал тебе когда-то о г. Павлове».
…Исай Павлов, юноша, как и мы ~ прислал хозяину письмо… — Ни о И. Павлове, ни о хозяине (товарищества «Культура» или магазина при нем?) не выявлено других сведений, кроме содержащихся в письмах Есенина. В п. 18 (от 9 февр. 1913 г.) он уже называет И. Павлова своим «новым другом».
…чепуха (реникса)… — Так читается слово «чепуха», если рассматривать его как записанное латиницей. По наблюдению Г. Маквея (в его письме Ф. Ф. Кузнецову и Ю. Л. Прокушеву от 23 июля 1997 г.), «здесь, очевидно, имеется намек на пьесу „Три сестры“ А. П. Чехова, действие IV, слова Кулыгина: „В какой-то семинарии учитель написал на сочинении „чепуха“, а ученик прочел „реникса“ — думал, что по-латыни написано… (Смеется). Смешно удивительно“» (Чехов А. П. Три сестры: Драма в 4-х д. СПб.: А. Ф. Маркс, 1902, с. 60). Не исключено, что эта реминисценция из Чехова имеет опосредованный характер, появившись здесь благодаря одной из статей Д. В. Философова: «„Реникса“ — „чепуха“ — говорил он <Кулыгин> с иронией» (в его кн.: «Слова и жизнь: Лит. споры новейшего времени (1901-1908 гг.)», СПб., 1909, с. 22). Эта книга была в библиотеке Есенина (списки ГМЗЕ).
Но аще паки… то я дондеже… — Употребление церковно-славянской лексики (в рус. пер. — «если опять… покамест») наряду с «рениксой», возможно, имеет источником другую статью Д. В. Философова: «Баба в „Мужиках“ Чехова трепетала от непонятных слов „дондеже“ и „аще“…» (в его кн. «Неугасимая лампада», М., 1912, с. 88; эта книга также была в личной библиотеке Есенина). У Чехова: «Ольга <…> каждый день читала Евангелие, <…> многого не понимала, но „аще“ и „дондеже“ произносила со сладким замиранием сердца» («Полное собрание сочинений Ант. П. Чехова», изд. 2-е, Спб.: А. Ф. Маркс, 1903, т. 11, с. 92).
…(не пондравится)… (раймонт)… — Эти скобки (как, по-видимому, и «фонетическое» написание слова «понравится») в контексте данного фрагмента письма носят несомненно пародийный характер, но источник (или источники) есенинской пародии пока не выявлены.
…хочет показать Яблоновскому. — Публицист и критик С. В. Яблоновский (Потресов) был постоянным сотрудником газеты «Русское слово», печатавшейся в типографии товарищества И. Д. Сытина. Намерение И. Павлова и Есенина осуществилось: есенинские стихи были переданы критику (см. п. 18).
Ты не жди от синьорины Бальзамовой ответа ~ бросить их в клозет. — Самой Бальзамовой об уничтожении ее писем Есенин написал так: «Я разорвал все твои письма…» (п. 17).
Датируется предположительно: во-первых, по связи финальных строк данного письма со словами Есенина из п. 18 (от 26 янв. 1913 г.) М. Бальзамовой: «Долго не получая твоего письма, я написал ему <Г. Панфилову>, что между тобой и мной все кончено»; во-вторых, принимая во внимание, что последним до перерыва в переписке с Бальзамовой, скорее всего, было письмо, полученное Есениным не позже 20 окт. 1912 г. (ответное письмо — это п. 12); в-третьих, с учетом слов Есенина из письма с пометой адресата — № 16 (п. 15): «Я писал тебе когда-то о г. Павлове».
…Исай Павлов, юноша, как и мы ~ прислал хозяину письмо… — Ни о И. Павлове, ни о хозяине (товарищества «Культура» или магазина при нем?) не выявлено других сведений, кроме содержащихся в письмах Есенина. В п. 18 (от 9 февр. 1913 г.) он уже называет И. Павлова своим «новым другом».
…чепуха (реникса)… — Так читается слово «чепуха», если рассматривать его как записанное латиницей. По наблюдению Г. Маквея (в его письме Ф. Ф. Кузнецову и Ю. Л. Прокушеву от 23 июля 1997 г.), «здесь, очевидно, имеется намек на пьесу „Три сестры“ А. П. Чехова, действие IV, слова Кулыгина: „В какой-то семинарии учитель написал на сочинении „чепуха“, а ученик прочел „реникса“ — думал, что по-латыни написано… (Смеется). Смешно удивительно“» (Чехов А. П. Три сестры: Драма в 4-х д. СПб.: А. Ф. Маркс, 1902, с. 60). Не исключено, что эта реминисценция из Чехова имеет опосредованный характер, появившись здесь благодаря одной из статей Д. В. Философова: «„Реникса“ — „чепуха“ — говорил он <Кулыгин> с иронией» (в его кн.: «Слова и жизнь: Лит. споры новейшего времени (1901-1908 гг.)», СПб., 1909, с. 22). Эта книга была в библиотеке Есенина (списки ГМЗЕ).
Но аще паки… то я дондеже… — Употребление церковно-славянской лексики (в рус. пер. — «если опять… покамест») наряду с «рениксой», возможно, имеет источником другую статью Д. В. Философова: «Баба в „Мужиках“ Чехова трепетала от непонятных слов „дондеже“ и „аще“…» (в его кн. «Неугасимая лампада», М., 1912, с. 88; эта книга также была в личной библиотеке Есенина). У Чехова: «Ольга <…> каждый день читала Евангелие, <…> многого не понимала, но „аще“ и „дондеже“ произносила со сладким замиранием сердца» («Полное собрание сочинений Ант. П. Чехова», изд. 2-е, Спб.: А. Ф. Маркс, 1903, т. 11, с. 92).
…(не пондравится)… (раймонт)… — Эти скобки (как, по-видимому, и «фонетическое» написание слова «понравится») в контексте данного фрагмента письма носят несомненно пародийный характер, но источник (или источники) есенинской пародии пока не выявлены.
…хочет показать Яблоновскому. — Публицист и критик С. В. Яблоновский (Потресов) был постоянным сотрудником газеты «Русское слово», печатавшейся в типографии товарищества И. Д. Сытина. Намерение И. Павлова и Есенина осуществилось: есенинские стихи были переданы критику (см. п. 18).
Ты не жди от синьорины Бальзамовой ответа ~ бросить их в клозет. — Самой Бальзамовой об уничтожении ее писем Есенин написал так: «Я разорвал все твои письма…» (п. 17).
0
| < Предыдущая | Следующая > |
|---|
