ПАНФИЛОВУ Г. А., середина (?) декабря 1912 г., Москва
| 
| 
| Письма - 1912 год |
Г. А. ПАНФИЛОВУ
Середина (?) декабря 1912 г. Москва
Середина (?) декабря 1912 г. Москва
Прежде всего, лучше истина, чем лицемерие: ты думаешь, ты прав с своими укоризнами? Тебя оскорбило то, что я сказал: «Что вы спите». Но ведь ты лучше почитаешь истину и искренность. Знай же: я это чувствовал и сказал. Я и всегда говорю, что чувствую. Что ты подозреваешь в этих словах? Если что-либо дурное, то я говорю тебе нет! Если тебе это кажется грубо, то прости, я извинения просить не буду. Я сказал искренно, так, как сказал бы всякий мужик, видя, что мешкают. Этими словами я не требовал от тебя подробного письма, а требовал только ответа, что получил ты книги или нет. Я боялся за них, потому что посланы были без цены, а квитанции я затерял. Если ты требуешь своим письмом от меня всего красивого, чистого, благородного, деликатного, но лицемерного, то знай, это не есть искренность, а я тебе сказал именно так (искренно). Если что-либо и встретилось в моем письме, затрагивающее струны твоей души, то знай, я не отвлеченная идея (какая-либо), а человек, не лишенный чувств, и недостатков, и слабостей. Вина не моя, что ты нашел оскорбление в моем письме, — вина твоя, что ты не мог разобрать. Если я употребил М. Г., то посмотри на окончание всей фразы и погляди, кому она сказана и можно ли так называть двух лиц. Не я тебя оскорбил, ты сам себя и меня, и меня до обидных слез. Знай, где твой находился в это время идеал? Или в это время он откачнулся от тебя, или ты от него. Я не знаю, но вижу. За все твои слова я мог бы сказать, как Рахметов («Что делать?», Чернышевский): «Ты или подлец, или лжец». Но я не хочу и особого равнодушия не имею, и притом глубоко тебя знаю и ценил как лучшего друга. Все-таки рана оскорбления лежит у меня на груди. Не было изо всех писем горше и худше сего письма!!! Во-первых, стыдны для тебя такие шаблонные требования, как Бальзамова и карточка. Здесь должно если быть, то все уже направленное к эгоизму. Хочешь быть идеалистом и противником общества, а сам строго соблюдаешь все светские приличия и рад за них подорвать все основы дружбы. Теперь уже не дружба, а жалкие шатающиеся останки, которые, может быть, рухнут при малейшем противоречии.
Ответа просить я не буду, потому что, может быть, будет тебе неприятно и ты не сочтешь себя обязанным и виновным перед собою. Почему-то невольно лезут в голову мрачные строчки:
Облетели цветы, догорели огни,
Непроглядная ночь, как могила, темна.
Комментарии
Печатается по автографу (РГБ), имеющему помету адресата: № 17.
Датируется в соответствии с этой пометой и датировкой п. 15 (см. коммент. к нему). Так же, как для п. 15, датировка данного письма предположительна.
…получил ты книги или нет… — Какие книги были посланы из Москвы в Спас-Клепики, неизвестно.
…сказать, как Рахметов ~ «Ты или подлец, или лжец». — Герой романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?» (1863) Рахметов, поняв из разговора с собеседником, что тот неискренен с ним, без околичностей заявил: «…вы или лжец, или дрянь!» («Сочинения Н. Г. Чернышевского: Роман ЧТО ДЕЛАТЬ?». СПб.: Издание М. Н. Чернышевского, 1905, с. 276).
…я ~ тебя ~ ценил как лучшего друга. — Первоначально вместо «ценил» Есенин написал «ценю».
…стыдны ~ шаблонные требования, как Бальзамова и карточка. Здесь ~ все уже направленное к эгоизму. — Письмо Г. Панфилова неизвестно, поэтому можно лишь предположить, скажем, что он потребовал у Есенина вернуть свою фотографию (о ней см. п. 10), а также объяснить причины его разрыва с Бальзамовой (см. коммент. к п. 17).
Теперь уже не дружба, а жалкие шатающиеся останки ~ Ответа я просить не буду… — Скорее всего, эта размолвка быстро разрешилась к взаимному удовлетворению: ведь в зимних письмах 1913 г. (пп. 17 и 18) Есенин пишет М. Бальзамовой о Г. Панфилове во вполне миролюбивых тонах, а в более позднем письме (п. 19) просит его самого написать И. Павлову. Из этой просьбы явствует, что к тому времени Есенин все-таки познакомил своих друзей — старого и нового — «через письма», чего он хотел еще в начале дек. 1912 г. (см. п. 15).
Облетели цветы ~ как могила темна. — Третья и четвертая строки стихотворения С. Я. Надсона «Умерла моя муза!.. Недолго она…» (1885). — «Стихотворения С. Я. Надсона», СПб., 1911, изд. 25-е, с. 101.
Ответа просить я не буду, потому что, может быть, будет тебе неприятно и ты не сочтешь себя обязанным и виновным перед собою. Почему-то невольно лезут в голову мрачные строчки:
Облетели цветы, догорели огни,
Непроглядная ночь, как могила, темна.
Комментарии
Печатается по автографу (РГБ), имеющему помету адресата: № 17.
Датируется в соответствии с этой пометой и датировкой п. 15 (см. коммент. к нему). Так же, как для п. 15, датировка данного письма предположительна.
…получил ты книги или нет… — Какие книги были посланы из Москвы в Спас-Клепики, неизвестно.
…сказать, как Рахметов ~ «Ты или подлец, или лжец». — Герой романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?» (1863) Рахметов, поняв из разговора с собеседником, что тот неискренен с ним, без околичностей заявил: «…вы или лжец, или дрянь!» («Сочинения Н. Г. Чернышевского: Роман ЧТО ДЕЛАТЬ?». СПб.: Издание М. Н. Чернышевского, 1905, с. 276).
…я ~ тебя ~ ценил как лучшего друга. — Первоначально вместо «ценил» Есенин написал «ценю».
…стыдны ~ шаблонные требования, как Бальзамова и карточка. Здесь ~ все уже направленное к эгоизму. — Письмо Г. Панфилова неизвестно, поэтому можно лишь предположить, скажем, что он потребовал у Есенина вернуть свою фотографию (о ней см. п. 10), а также объяснить причины его разрыва с Бальзамовой (см. коммент. к п. 17).
Теперь уже не дружба, а жалкие шатающиеся останки ~ Ответа я просить не буду… — Скорее всего, эта размолвка быстро разрешилась к взаимному удовлетворению: ведь в зимних письмах 1913 г. (пп. 17 и 18) Есенин пишет М. Бальзамовой о Г. Панфилове во вполне миролюбивых тонах, а в более позднем письме (п. 19) просит его самого написать И. Павлову. Из этой просьбы явствует, что к тому времени Есенин все-таки познакомил своих друзей — старого и нового — «через письма», чего он хотел еще в начале дек. 1912 г. (см. п. 15).
Облетели цветы ~ как могила темна. — Третья и четвертая строки стихотворения С. Я. Надсона «Умерла моя муза!.. Недолго она…» (1885). — «Стихотворения С. Я. Надсона», СПб., 1911, изд. 25-е, с. 101.
+2
| < Предыдущая |
|---|
