КАК ЕСЕНИН ЛЕТАЛ В АМЕРИКУ

О нашем замечательном земляке мы знаем если не все, то очень многое.
Так сталось, что к одному из мало исследованных эпизодов его жизни мне довелось прикоснуться самому. Армейская служба более четверти века назад привела меня на аэродром в Калининград (бывший Кенигсберг). Аэродром был построен еще в годы первой мировой войны, обычное, ничем не примечательное летное поле. Много позже случай вернул меня к этому аэродрому.
Несколько лет назад журнал «Здоровье» обратился ко мне с просьбой написать статью для авиапассажиров. Я согласился и начал готовить материал. О том, что первая воздушная пассажирская трасса связывала Москву с Нижним Новгородом, я хорошо знал, но хотелось рассказать читателям и о первых международных линиях Аэрофлота (в то время «Добролет»). Здесь, на этой трассе, меня ждало приятное открытие — первая международная линия связывала столицу молодого Советского государства Москву с Кенигсбергом. Неожиданности, однако, на этом не закончились.
В своих автобиографических записках С. Есенин писал: «В 1921 году я женился на Айседоре Дункан и уехал в Америку, предварительно исколесив всю Европу…»
Уехал в Америку… Нет, не уехал, а улетел! …в 22 году вылетел на аэроплане в Кенигсберг. Эта малоизвестная деталь биографии поэта меня заинтересовала, и я продолжал поиск.
Полеты в то время были явлением незаурядным, а международные, разумеется, особенно. Прокладываю маршрут, в моей памяти встает аэродром Кенигсберга. Стало ясно — самолет «не проходил» по возможностям того времени сразу от Москвы до Кенигсберга, должны быть посадки.
И вот передо мной вся трасса: Москва–Смоленск–Полоцк–Кенигсберг и далее Берлин. Московская газета «Рабочий» в 1922 году писала: «До вчерашнего дня воздушные рейсы из Берлина в Москву были только первым опытом, первыми пробами. Вчера это уже был постоянный очередной рейс.
Утро было солнечное, но часов с восьми начал накрапыватъ дождик, скоро однако, разогнанный ветром. В 8.30 прибыли летчики, механики и пассажиры, а также провожающие. Аппарат с виду точно игрушечка. Каюта, в которую ведет дверь с каретными окнами, похожа на вместилище старинных дилижансов: друг против друга два мягких дивана на 6 мест. Написано на немецком и русском языках: «Собственность Российской Республики». Вес аппарата — 92 пуда, грузоподъемность — 56 пудов. Летчики берут с собой на это путешествие 27 пудов бензина».
Итак, ранним утром 10 мая 1922 года С. Есенин с А. Дункан вылетели с Ходынского поля в Москве за границу. Есенин нигде не пишет, как прошел этот полёт. Известно, впрочем, что в Берлин он прилетел 12 мая.
Можно предположить, что остановки в Смоленске, Полоцке и Кенигсберге были достаточно длительными, так как чистое летное время от Москвы до Кенигсберга составляло 11 часов. Невольно возникает вопрос — было ли сообщение в местных газетах о прибытии С. Есенина в Смоленск и Полоцк? Несмотря на все старания, ответить на этот вопрос не удалось, если и было, то время и война стерли следы.
Зато удача ждала на другом конце трассы — одна из берлинских газет писала 12 мая 1922 года: «Сегодня из Москвы в Берлин прилетели на аэроплане Айседора Дункан и С. Есенин. Они посетили редакцию и «поделились своими интересными впечатлениями».
Как знать, не посети Дункан Есенин редакцию берлинской газеты, возможно, что этот маленький штрих его биографии не стал бы достоянием гласности.

«Приокская правда», г. Рязань, 15 октября 1981 г.