Молодежь бросилась читать Есенина - это Победа!

При ясной луне что-то все таки проясняется в головах и душах наших. Именно при ясной луне мучительно размышляли о себе, о жизни, о России, о "начальстве" (то бишь о власти) герои Василия Макарыча Шукшина.
Первоначально – до выхода в свет фильма "Есенин" – предполагалось дать слово умудренным жизнью людям "в летах", которым есть что сказать и которые всю свою жизнь отстаивали это право: говорить о России, о её прошлом и настоящем, о великой русской культуре…
Но жизнь распорядилась по-другому – и вместо умудреннного старца беседы при ясной луне мы ведем с очень молодым человеком. Почему?
Человек, так ярко и искренне, наотмашь проживший на экране жизнь Есенина, а затем – неузнаваемо сдержанно и сильно – жизнь Иешуа, человек, играющий легкого, как птица, Моцарта в спектакле "Амадеус", наконец, человек, объяснивший нам в "Бригаде", как власть (как бы она ни называлась – большевистской или демократической) последовательно загоняет в подполье самую пассионарную часть русской молодежи, – этот человек, выбор которого вполне ясно читается обществом, может сказать нам всем, здесь и сейчас, нечто очень важное.
Итак, луна и диктофон на месте, Сергей Безруков, легкий и веселый, словно только что соскочил с лошади (хотя где её, лошадь, в театре возьмешь?), в обычной рубашке и брюках с бесчисленным множеством "навороченных" карманов, за час до спектакля про жизнь Амадеуса рассказывает о Есенине. Рассказывает? Нет, заново проживает эту жизнь – чужую и свою: читает стихи, молитвы и народные заговоры, письма и воспоминания – в лицах, сжимает – как Есенин – до боли пальцы в кулак: именно так Есенин читал монолог Хлопуши :"Сумасшедшая, бешеная кровавая муть!" – и именно его интонация живет сегодня в интонации и голосе Безрукова. Совершенно неожиданно вы становитесь зрителем другого – уникального – спектакля, который существует только в этот момент, и этот неповторимый и искренний спектакль нерасчетливо играется прямо сейчас, причем для одного зрителя.
Пальцы, сжатые в кулак, – один из характерных жестов актера Сергея Безрукова, хотя внешне он ничем не напоминает кулачного бойца ("Я – человек мирный"). Почему-то вспоминаешь потом, как Шукшин говорил о себе: "Всю жизнь я прожил со сжатыми кулаками…"
Такая вот русская луна, проливающая свет на некоторые наследственные черты по природе мирных, но одновременно же – в силу разных обстоятельств – особо строптивых русских людей, меченых этой строптивостью, как и Божьим даром, независмо от того, какое, милые, у вас тысячелетье на дворе.
– Вы сказали однажды, что Есенин – ваша религия.
Очевидно, что Вы не принадлежите к тем актерам, кто играет, полагаясь лишь на интуицию – авось вывезет, особенно если еще режиссер попадется толковый. Невооруженным глазом видно, что за каждым жестом, за каждым взглядом вашего героя – огромная интеллектуальная работа: так могут играть только знающие. Знание – и какое-то особенное, личное отношение к Есенину отличает вашу игру. Это же не могло на вас свалиться просто так, в один день!
Если Есенин – религия, то есть вера, значит, этой вере учили в семье, значит, дома этим жили постоянно, об этом постоянно говорили – значит, существует и какая-то духовная есенинская "генетика". Может быть, вас и назвали в честь Есенина Сергеем?
– Так оно и произошло. Сергеем меня назвали в честь Есенина – и в честь деда моего по отцовской линии – Сергея Степановича Безрукова. Есенин и вправду часть нашей семейной религии, передающейся от отца к сыну. Отец впервые сыграл поэта еще до фильма Урусевского "Пой песню, поэт" в фильме-опере Агафонникова "Анна Снегина". Он был первый, если брать историю возникновения образа Есенина в кино. Потом появился Есенин в исполнении Сергея Никоненко, хотя фильм … спорный , по-коммунистически голубовато-наивный, и кроме гениальной операторской работы Урусевского и потрясающего внешнего портретного сходства Никоненко с Есениным там нет больше ничего. И когда мне говорили некоторые из "доброжелателей": "Вот, дескать, какой был Есенин! Вот таким надо его играть!" – я, честно говоря, хохотал во весь голос. Нет, только не таким, друзья мои. Да и посудите сами, кто может теперь знать, каким был в точности Есенин? И кто осмелится это утверждать?!
Существует Есенин советского периода, Есенин нашего времени, существует Есенин в памяти своих родных и близких, в памяти потомков и современников. Точный образ вы никогда не сможете определить, Есенин у всех будет разный. И говорить, что Есенин в нашем фильме – это как раз тот Сергей Александрович, каким он был в жизни, – тоже неправильно.
Есенин как и любой гений – это космос, это Вселенная. Вот так же, как нельзя рассказать Вселенную – точно так же нельзя расссказать о Есенине. Тем более за какие-нибудь одиннадцать серий четко определенных 52 минутами серийного формата. Рассказать о Вселенной мы не можем – мы можем предполагать, что есть в ней какие-то неизведанные доселе звезды. Есть ли они на самом деле – мы не знаем. Но то, что существует Млечный путь, и что существует огромное количество галактик, есть бесконечность, – это уже доказано.
Так вот, о Есенине можно говорить до бесконечности. Но вернемся к истории возникновения образа в кино – к фильму-опере Агафонникова "Анна Снегина". Что очень важно? Это было черно-белое кино. В эпилоге Есенин уходил, исчезая, в темноту. Этот финал был вырезан худсоветом, потому что это было слишком страшно и слишком многозначительно по тем временам – за окном были 60-е годы. Удаляющаяся есенинская золотая голова, исчезающая в темноте, – это был очень сильный кадр…
– Уж не поэтому ли в вашем фильме так часто – так же, как и у самого Есенина, – повторяется рефрен "золотая голова" ("золотая роза") – и словесный, и образный?
– Может быть, и поэтому – вы ведь спрашивали о генетике? Отец был первый, кто сыграл Есенина в кино. Через 30 лет на экране появился Есенин в моем исполнении. Если фильм-опера прошла незаметно (как нарочно в это же время по ТВ поставили трансляции чемпионата мира по футболу, расчет был верный и точный – все смотрели футбол), то сейчас Первый канал не поскупился на рекламу. Умолчать подобное событие было просто невозможно.
– Вы похожи чем-то на своего отца? В жизни и в творчестве?
– Мой отец – натура взрывная, человек по-есенински смелый и решительный. Я горжусь своим отцом – это необыкновенно мощный и сильный человек, настоящий патриот.
Горжусь и тем, что он никогда ни перед кем не прогибался, поэтому и званий у него до сих пор нет никаких, хотя его актерский стаж давно уже перевалил за 40 лет. У него одно звание – настоящий русский мужик.
Если, допустим, сравнивать отца и то, каким был Есенин в жизни, я бы сказал, что мой батя в молодости в какой-то степени похож на наше привычное представление о Есенине. Во всяком случае, темперамент у него есенинский.
И знаете, что интересно? Мой отец виделся – реально виделся! – с Августой Миклашевской. Они познакомились, когда отец работал над ролью в фильме-опере "Анна Снегина". Отец прочел ей есенинские стихи, а она в ответ: ну, что вы, что вы, Сережа был и ростом меньше, и больше похож на мальчика…Есенин, по воспоминаниям Миклашевской ,всегда был тихим и застенчивым. Он сам сравнивал себя с гимназистом, таким и остался в ее памяти… Батя, конечно же, с его характером и взрывным темпераментом больше всего напоминает есенинского Пугачева. Вот Пугачев – это отец!
Безруков-старший и Безруков-младший – мы похожи, и мы разные, но одно мне кажется важным: отец всегда относился ко мне как к личности и воспитывал во мне личность. Отсюда и гордость – мы Безруковы!
– …с которыми никакая цензура ничего не сделает?
– С Безруковыми-то? У них руки коротки !
– Кстати, задам вам вопрос, которых многих интересует: а кто пробивал этот фильм на Первом канале?
– Как "кто"? Я и пробивал!
– Как?!
– Да очень просто – ходил к ним и читал стихи Есенина, доказывал, что фильм о нем будет бомбой.
– Я думала, что вам кто-нибудь помогал, какие – нибудь маститые мэтры…
– Никто нам с отцом не помогал, мы бились в одиночку. Обидно, что в одиночку.
– А чего вам помогать, когда вы и сами все смогли? Возможно, вам и вашему отцу главным образом помогала вера – ведь это его заслуга в том, что Есенин стал вашей религией, а затем, после фильма, и религией миллионов людей. Но если Виталий Безруков – это Пугачев, что по сегодняшним временам большая редкость, то кто же тогда Сергей Безруков?
– Я, может быть, больше лирический есенинский герой в жизни – больше ранимый, больше сомневающийся – помните как у Есенина? "Грубым дается радость. Нежным дается печаль…" Скорее всего, мне больше принадлежит та самая нежность и печаль, а порой и радость – легкая моцартовская радость… я бы добавил еще и озорство – не путать с хулиганством! Все это – те самые качества, которые, я надеюсь, не растрачу с годами. Если соединить характер отца и мой собственный, то вполне может получиться характер настоящего живого Есенина. В поэте уживались, как ни странно, два разных человека: бунтарь – и "тихий" лирик. Второго в фильме, к сожалению, было меньше, чем нужно. Бунтарь вышел на первый план. Мне же, если честно, ближе спокойный и лирический герой, – наверное, потому что я сам такой же?
– Позвольте заметить, что в сериале "Есенин" ваша нежность, печаль и легкая моцартовская радость самым непотребным образом сочетается с драками и пьяными дебошами. Неплохо вы, однако, деретесь – при всей своей нежной печали! А в жизни как дело обстоит?
– Вы можете не поверить, но в жизни я никогда не дрался! Я ни разу никого не ударил по лицу. Я всегда старался как-то все уладить мирным путем…
– Есенин в вашем фильме говорит: "Я – человек мирный". Это ваша позиция?
– Да. Ну, не люблю я драк – хотя в фильме, как говорят, их с избытком. Порой играешь на сопротивление – пьяные загулы, скандалы – которые мне, поверьте, не свойственны. А в кино надо было передать правду жизни.
– Сначала эта правда страшно раздражает, но потом вдруг понимаешь, что жизнь Есенина, изначально человека мирного, была жестокой дракой – за то, чтобы остаться самим собой, за то, чтобы отстоять свое право на свою поэзию и свою Россию, которую нещадно уничтожали – и уничтожили, так же, как уничтожили Есенина. Однако в вашем фильме – а потом и в нашей реальности – Есенин вернул себе Россию! За это стоит драться с кем угодно – возможно, вот за это он дрался – и дрался хорошо, с азартом – наверное, как и в жизни?
– Вы знаете, есть и такая реакция на драки: "Ну и правильно! Такой крепкий парень!" Даже внук Есенина, который в целом фильм не принял, он единственное сказал о драках: "Молодцы! Есенин был сильным и крепким в драках". То есть унять Есенина, когда он уже разбушевался, даже тогда, когда против него были трое или четверо, было невозможно! И он действительно был очень сильный физически – вот здесь вы молодцы, сказал нам потомок Есенина. Да, вот такого Есенина и полюбили зрители. Легко полюбить сладенькую картиночку, карамельку такую, сладенькую, вкусную! А вы попробуйте с горчиночкой полюбить!
Вот поэтому в фильме есть всё! Не показать, допустим, темные стороны жизни, не показать пьяные загулы, не показать скандалы, не показать любвеобильность Сергея Александровича? – тогда невозможно понять многих его стихов. Невозможно тогда понять "Москву кабацкую": представьте карамельного Есенина на всех портретах – и потом попробуйте прочесть "Москву кабацкую"! Да вы не сможете сопоставить такого Есенина – и "кабацкие" стихи, и тем более вы себе не представите Черного человека. А знаете, почему? Потому что он был еще великолепный актер, гениальный актер! – он с легкостью мог изобразить любую позу… Я просто преклоняюсь перед его гениальностью и перед его актерским даром.
– Есенин – и актер?! Наверное, только вы об этом догадались – никто никогда об этом не говорил и не писал!
– Да, Есенин был великим актером.
Он мог так же перевоплощаться, как великий актер. Он мог стать Лелем на глазах, он реально был трогательным и нежным – и в то же время мог быть и грубым, и жестоким.
В том всё и дело, что в фильме мы показали разные стороны его характера, порой даже не самые лицеприятные. Но без этого невозможно понять Есенина, невозможно понять его раздвоения личности и его трагедии. Это все те самые пласты и глубины подсознания, которые мы, учитывая телевизионный формат, просто слегка затронули, но не дали ответа. В фильме огромное количество вопросов, а разбираться вам – читать, думать, изучать…
– Cложился такой штамп: Есенин – "певец любви", а у вас он не просто груб – он жесток с женщинами. Чего стоит его холодный взгляд сфинкса, когда он выслушивает очередные упреки Бениславской – и отвечает ей вполне по-житейски грубо: если я такой плохой, так чего ж ты бегаешь за мной, как собачонка? Значит, не такой уж плохой! Есенин груб с Айседорой Дункан – как вы объясняете эту жестокость человека, который постоянно нуждался в любви и пил ее огромными глотками?
– Да, это было – и грубость с женщинами, и жестокость. Почему? Почитайте воспоминания. Вспомните сцену с Бениславской во второй серии, когда Есенин рассказывает о своей семье, о матери. Дело в том, что мать не любила отца, это факт, с которым даже смирились родственники. Как такое пережить, скажите? И как тогда после этого относиться к женщинам, к браку, к семье вообще?
– Читатель может спросить: а как же тогда знаменитое "Письмо матери"?
– "Письмо матери" было обращено на самом деле к бабушке поэта, потому что растила Сергея Александровича бабушка. Мать с отцом не жили очень долгое время, хотя они и не были разведены. У Татьяны Федоровны был еще один сын, но от другого, не от Александра Никитича Есенина… И есть даже предание о том, что Есенин очень болезненно это переживал и не принял своего сводного брата по матери…
Отец Сергея Александровича был уникальной личностью. Он был добрый и светлый человек, из крестьян, но на земле работать не умел. Эти вот лучистые есенинские голубые глаза – это глаза его отца, Александра Никитича. То, что Есенин много читал и с юности был приучен читать – в этом заслуга как раз его отца. Татьяна Федоровна была женщина необразованная, но она, может быть, интуитивно, как человек от земли, от корней русских, чувствовала песню – она великолепно пела! Великолепно она чувствовала мелодику стиха, интуитивно понимая, насколько гениальны стихи Есенина.
А вот Александр Никитич Есенин, хотя и сознавал, что без образования – никак, в то же время не понимал, что рядом с ним – гений. "Папаша, ведь меня и через сто лет читать будут!"– ведь это реальные слова Есенина. А то, что отец говорил: "Тебе бы лучше волостным быть у нас", – это тоже горькая правда. Поэзию сына считал баловством. Да еще такая ситуация в семье – мать, которая открыто не любит отца!
У меня семья благополучная, но я как актер, попадая в резонанс со своей ролью, проживая жизнь своего героя, – вдруг ощутил жуткую боль! Боль за Есенина. И в фильме это есть – есть и боль, и обида на мать. Отсюда, как мне кажется, и жестокое отношение к женщинам вообще.
Конечно, это только моя версия, то, что лежит на поверхности. Но гений настолько глубок, что до конца разгадать его очень сложно. Снимаешь один слой, потом другой, потом третий – и каждый раз открываешь для себя Есенина, и дна не видно.
– А я вот думаю о другом – о том, что вы сыграли жестокость творческого человека, не говоря уже о человеке гениальном. Творческому человеку важно всегда, при любых обстоятельствах, делать свое дело – чтоб выполнить Поручение, поскольку Дарование есть Поручение. Его сигнал окружающим – будь то женщины, друзья, близкие люди – не оставляет им никаких иллюзий: не мешайте мне делать свое дело! Есть ли у вас самого внутри эта жестокость? Наверняка есть – ведь иначе откуда взяться этому взгляду сфинкса, этой беспощадной холодности Есенина в вашем фильме? Не все близкие Есенину люди были готовы к такому внезапному расставанию и разрыву – ведь не все всерьез выучили этот урок Пушкина: пока не требует поэта к священной жертве Аполлон…
– Вы угадали – и я это за собой замечаю, не сравнивая себя
ни с кем.
Я – актер. Мне волей судьбы и Богом дано быть актером на этой земле. Но я замечал порой, что я бывал жестоким с самыми близкими. С родителями, например, любящими меня искренне..
Да, есть и такое, и никуда от этого не денешься…
А если уж говорить о гениях, которых не так уж и много ... Возьмем бесспорного гения – Александра Сергеевича Пушкина. Ой, как всё было не просто в его жизни! Он был страшен в гневе и язвительно жесток в своих эпиграммах. Его донжуанский список – его можно как угодно называть, например, циничным, – чудовищные богохульства в "Гавриилиаде", хулиганские стихи, откровения, граничащие с пошлостью в письмах, – и тем не менее гений! Всё было! Может быть, в этом и есть гениальность? Сочетание несочетаемого, света и тьмы, божественного и дьявольского. И крестьянский поэт Сергей Есенин, который, с точки зрения многих, писал только о селе и о сене, о коровах, собаках и березках – тоже не столь был прост.
Одаренный божественным поэтическим талантом, он к концу жизни мучительно размышлял о падшем ангеле – отсюда увлечение новым поэтическим течением – аггелизмом. Но коли черти в душе гнездились, значит, ангелы жили в ней! Он не утверждает, что ангелы жили в душе. Он ставит перед нами вопрос: друзья мои, ну если вы думаете, что я хулиган, скандалист и хам, и что в душе было много черного, – то ведь черт не бывает сам по себе, он всегда вступает в противоборство с ангелом! Там, где появляется ангел, обязательно появляется черт. Это две силы, которые друг без друга не ходят. В какой-то степени это своеобразный контроль Господа Бога. Они друг друга контролируют. Это ангельский мир – а тут же рядом черт, который пытается совратить. Это называется борьба за душу. Значит, ангелы-то были, да, друзья мои! Значит, душа есенинская изначально была ангельской, была и осталась! Правда, сильно избитая и "измызганная" в борьбе с дьяволом. В фильме это есть, особенно в финале – душевные муки и борьба темного и светлого в душе поэта.
Сгорая в этой борьбе, Есенин приходит в храм, к Богу. Он успевает исповедаться и причаститься, как русский воин перед тяжелым решающим сражением.
– Вы сказали о Есенине после последней серии, когда зритель еще не успел перевести дух от потрясения, поразительную, парадоксальную вещь: человек ангельского происхождения не мог сбиться с пути… Человек "ангельского происхождения" – после стольких скандалов, драк и дебошей?! После этого стало ясно, что вы знаете о Есенине что-то такое, чего не знают все остальные – и захотелось немедленно с вами встретиться, чтоб выяснить, что именно знает только Сергей Безруков – и больше никто!
– Знаете, чего мне жаль? – что не вошли в фильм молитвы и народные заговоры. Я, например, вычитал "Заговор о здравии". У меня есть книга Забылина "Русский народ" – там собраны обряды, притчи, поговорки… Одну поговорку я успел вставить в фильм: "Жена не рукавица – с руки не сбросишь!" А дальше придумал сам: "А я вот сбросил – и ничего… Руке только зябко".
– А что еще вы придумали?
– Много чего, но, к сожалению, не все вошло в фильм. Страшно жаль, что не вошел эпизод, когда Есенин, порезавшись о стекло первого этажа, куда он провалился, говорит в полуобморочном состоянии:
"Я помню, бабушка в детстве кровь заговаривала," – и дальше:
"Дерн дерись, земля крепись, а ты, кровь у раба Сергия, уймись!" – и так много раз.. Мне этого жалко, потому что это все – корневая система, корни народные.. Есенин от корней своих – русский мужик, и он все это помнит.. Или, допустим, с появлением Черного человека Есенин произносит реальный заговор о здравии:
"Господи, благослови, Боже, во имя Отца, Сына и Святаго Духа! Святый Боже, светлое красное солнце! Вкапай в меня, в раба Божьего Сергия, руда медна, руда железна, руда оловянна, и заключи, истинный Христос, своими божественными устами сердце мое".
Гениально, да? Это настоящий заговор о здравии – и это было для меня очень важно! Наш Есенин все это помнит, и не просто помнит – он бережет это в своей памяти. "Тот ураган прошел, нас мало уцелело", – но он не оторвался от своих корней.
– Про корневую систему – это все понятно, про народность тоже ничего не надо объяснять, хотя ваш "Заговор о здравии" – потрясающий! Но вот что в Есенине совершенно необъяснимо – это его изысканность. Откуда эта изысканность чувств и стиля у "крестьянского сына"? Откуда "Персидские мотивы"? Ведь Есенин попал точно в ритмику Востока, в его поэтический резонанс – достаточно вспомнить "Шаганэ ты моя, Шаганэ!" или "Прощай, Баку!", где снова – незадолго до гибели – появляется есенинский образ, похожий на его собственное отражение: "Чтоб голова его, как роза золотая, кивала нежно мне в сиреневом дыму…"
Чем вы можете – если можете – объяснить эту необъяснимую утонченность? Откуда она? Вот это в Есенине, русском крестьянском человеке, и есть самое загадочное!
– Откуда взялся денди? В фильме есть момент его превращения из этакого русского мужика с цилиндром на макушке, бесшабашного гуляки – в человека, который элегантно носит шляпу, на английский манер, в одной руке держит перчатку, и вполне может и умеет быть лакированным: "Хотят, чтоб я был лакированным, – буду лакированным". А как он держится после приезда из-за границы с Троцким, как он ведет себя – тонкий, мудрый, умный и осторожно-внимательный…
– Вы думаете, это актерство в нем было?
– То, что он когда-то играл в Леля, а потом – в денди – это, на мой взгляд, очевидно. Хотя игра в денди ему, безусловно, была ближе, он стремился к этому вполне осознанно
– Следовательно, он мог с таким же успехом играть и в Саади, даже не зная языка, но чувствуя ритм дыхания Востока?
– Это была игра. Игра гения, игра его гениального воображения. Я убежден в этом и готов повторить: Есенин был великим актером. Друзья мои, прочтите воспоминания! Ему нравилось, когда его хвалят, и когда он читал стихи – он понимал, что они гениальны, но искал подтверждения этому у окружающих. И когда ему наконец говорили об этом – он платочком промокал себе лоб и "удивлялся" с подкупающей робостью и застенчивостью: " Да? Да?". Хотя прекрасно понимал, что он гений. И Пушкин это тоже понимал. Есенинский дендизм – это даже отчасти не просто модная игра, а стремление во всем подражать своему кумиру – Пушкину. Пушкин носил цилиндр и трость, Пушкин был аристократ и настоящий денди.
– А кого все-таки играл Есенин на встрече с Троцким? Простачка? Леля? Наивного крестьянского парня, на которого вдруг пролилась партийная благодать быстрых на расправу могущественных временщиков?
Мне кажется, что вы в этом эпизоде играли далеко не простого и кукольного Есенина…
– Есенин был увлечен Шекспиром, поэтому его вполне можно здесь сравнить с русским Гамлетом. Он сравнивает себя с божьей дудкой. На которой, кстати, не каждому дано играть. Чем не монолог Гамлета?

 Журнал "Духовность. Вера. Возрождение". №1, 2006 г.

 

Там же статья Лианы Хусаиновой "Есенин "по умолчанию"".

Журнал можно приобрести в магазине Торговый Дом "Библио-Глобус" по адресу: Москва, Мясницкая ул., д. 6/3, стр.1.
Проезд: до ст. метро "Лубянка", "КУзнецкий мост", Китай-город".