СИДОРИНА Н. Радуйся закланию своему… Хроника жизни Сергея Есенина (трагедия в трех действиях) - Картина 2
| 
| 
| Есенин сегодня - Есенин в творчестве наших современников |
Страница 6 из 9
Картина 2
Больница для нервнобольных на Полянке
Больница для нервнобольных на Полянке
Р ю р и к И в н е в. Во время разговора в больнице для нервнобольных на Полянке мы сидели у окна.
Е с е н и н. Перейдем отсюда скорей. Здесь опасно, понимаешь? Мы здесь слишком на виду, у окна…
Отводит Рюрика Ивнева в другой угол комнаты, не замечая его изумленного взгляда.
Е с е н и н. Ну вот, здесь мы в полной безопасности.
Р ю р и к И в н е в. Но какая же может быть опасность?
Е с е н и н. О, ты еще всего не знаешь. У меня столько врагов! Увидели бы в окно и запустили бы камнем. Ну и в тебя могли бы попасть. А я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал.
Р ю р и к И в н е в. Давай поговорим о «Гостинице для путешествующих в прекрасное».
Е с е н и н. Пусть Мариенгоф там распоряжается, как хочет. Я ни одной страницы стихов туда не дам. А ты… ты как хочешь. Я тебя не неволю. Хочу издавать «Вольнодумец». Позову Клюева, Клычкова, Орешина и, если хочешь, тебя… Все-таки сколько у меня врагов! И что им от меня надо? Откуда берется эта злоба? Ну скажи, разве я такой человек, которого надо ненавидеть?
Р ю р и к И в н е в (в сторону). Ты возбуждаешь самые разнообразные чувства. (Есенину.) Значит, стихов в «Гостиницу для путешествующих в прекрасное» не дашь?
Е с е н и н. Я Мариенгофу больше ничего не дам. Вот притча. Жили-были два друга. Один талантливый, а другой — нет. Один писал стихи, а другой — ... (непечатное). Теперь скажи сам, можно их на одну доску ставить? Нет! Отсюда мораль — не гляди на цилиндр, а гляди под цилиндр!
Р ю р и к И в н е в. Над чем работаешь?
Е с е н и н. Да так, пишу одну вещичку. Из жизни всё. А может быть, от Пушкина я перенял мотив. А он у Моцарта подслушал и записал. У них одна судьба.
Мне день и ночь покоя не дает
Мой черный человек. За мною всюду
Как тень он гонится. Вот и теперь
Мне кажется, он с нами сам-третий
Сидит.
Р ю р и к И в н е в. Да это Моцарт!
Е с е н и н. А как ты думаешь? Си знал, что реквием ему не просто так заказан?.. Нет, я стихов не дам. Так и скажи им всем. мышиными зубами горы не подточить.
Стук в дверь.
Е с е н и н. Покоя не дают. Кто там?
Входит медсестра.
Е с е н и н. А, это вы. Заходите, заходите. Познакомьтесь с моим другом, поэтом…
Р ю р и к И в н е в. Сережа, не надо никаких представлений. (Понимая, что время посещения истекло.) Я заговорился с тобой и забыл, что ведь у меня важное дело. Боюсь опоздать.
Е с е н и н (оставшись один).
Где-то плачет
Ночная зловещая птица,
Деревянные всадники
Сеют копытливый стук.
Вот опять этот черный садится…
Появляется человек в черном цилиндре (это Мариенгоф).
Е с е н и н.
Черный человек
Водит пальцем по мерзкой книге
И, гнусавя надо мной,
Как над усопшим монах,
Читает мне жизнь
Какого-то прохвоста и забулдыги,
Нагоняя на душу тоску и страх…
М а р и е н г о ф.
«В книге много прекраснейших
Мыслей и планов. Этот человек
Проживал в стране
Самых отвратительных
Громил и шарлатанов.
В декабре в той стране
Снег до дьявола чист,
И метели заводят
Веселые прялки.
Был человек тот авантюрист,
Но самой высокой
И лучшей марки.
Был он изящен,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою».
Появляется еще один человек в черном цилиндре (это Шершеневич).
Ш е р ш е н е в и ч.
«Счастье, — говорил он, —
Есть ловкость ума и рук.
Все неловкие души
За несчастных давно известны.
Это ничего,
Что много мук
Приносят изломанные
И лживые жесты.
В грозы, в бури,
В житейскую стынь,
При тяжелых утратах
И когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым —
Самое высшее в мире искусство».
Появляется третий в черном цилиндре (это Блюмкин).
Б л ю м к и н.
«Ах, люблю я поэтов!
Забавный народ.
В них всегда нахожу я
Историю, сердцу знакомую, —
Как прыщавой курсистке
Длинноволосый урод
Говорит о мирах,
Половой истекая истомою.
Не знаю, не помню,
В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил мальчик
В простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами…
И вот стал он взрослым,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою».
Е с е н и н.
Мышиными зубами горы не подточить.
«Черный человек!
Ты прескверный гость.
Эта слава давно
Про тебя разносится».
Я взбешен, разъярен,
И летит моя трость
Прямо к морде его,
В переносицу…
.............
…Месяц умер,
Синеет в окошке рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один…
И разбитое зеркало…
| < Предыдущая | Следующая > |
|---|
