Танец персиянки
Венец стихов

До свиданья, пери, до свиданья.
Пусть не смог я двери отпереть,
Ты дала красивое страданье,
Про тебя на родине мне петь.
До свиданья, пери, до свиданья.

(Сергей Есенин. «Персидские мотивы»)

*      *      *
Никогда ты не был на Босфоре,
Ну а я – в России не бывала.
Ночи спят в моем печальном взоре,
А в твоем – голубизна кинжала.
Если б видел ты мои ресницы,
Ты меня увез бы из темницы.

Перед шахом я танцую розой,
Я пытаюсь улететь в том смерче,
Но скользят мои шелка и слезы,
Жемчуг туго оплетает плечи.
Если б видел ты кудрей лавины,
Ты воспел бы все мои слезины.

Всех моложе я в гареме этом,
Но, высокого безумья ради,
В темных розах этим алым летом
Я читаю затаясь Саади.
Если б знал о вдохновенном часе,
Ты меня умчал бы на Пегасе!

*      *      *
Я, чадрою прикрываясь черной,
Между роз блуждаю и фонтанов.
Я ни разу не была влюбленной,
Не бродила в поле средь туманов.

На твои стихи душой наткнулась,
Как на сабли остриё средь ночи.
То ли вновь родилась, то ль проснулась,
И чадры чернее стали очи.

Между нами – расстояний ветер,
И почти что – целое столетье!

Я пройду сквозь евнухов, как ведьма.
Из сераля выскользну я рысью,
Разобью, как зеркало, я Время
И грозой сверкну над русой высью!

И за то мгновенное свиданье
(Помнишь, я приснилась? Сон в Рязани...)
Я умру, как молнии сверканье,
Розой снега брошусь в ваши сани!

*      *      *
Сегодня я в воду смотрелась,
Над башней зарница алелась.
Опять будет днем лютый зной.
В беседке засну вырезной.

И ветер, одеждой играя,
Увидит, что я – молодая.
Мне в грезах привидится рожь,
И север, и месяца нож...

И смолью прольется коса,
Как ночь на созвездья овса...

*      *      *
Разобью кувшин с вином багряным,
Разорву чадру ночной луне.
Покажите мне в росе поляны!
Кто такая – эта Шаганэ?

В черноте моих кудрей дремучих
Роза красная огнем дрожит.
Вырез губ моих – шайтана мучит,
Глаз мольба – и Ангела пронзит!

Я бегу сквозь розы, я сгораю,
И звенят браслеты, шелк летит!
Винограда гроздь ножом срезаю –
Только жажды он не утолит...

О, Господь, воистину – безумна!
Что метаться в ревности огне?
Уж давно спят травы изумрудно
На могиле нежной Шаганэ...

*      *      *
Умела для шаха читать я поэтов –
Уж моду такую заводят серали.
Читала подряд и наткнулась на это –
Стихи твои сердце цветком разорвали!

И плакала я о стране синеокой,
О белых березах России далекой,
Что ты –
не увидишь вовек мои взоры!
Что в танце –
я легче самой Айседоры!

*      *      *
Поняла – не вырваться из плена.
Если вырвусь – то куда бежать?
Где же тот, что не ударит гневно,
Паранджой не станет удушать?

Поднялась на башню – воли плавность...
А внизу –
роз
пышная
кровавость...

*      *      *
Уронила яблоко я с башни –
Раскололось в белых брызгах гнева.
Я – не надкусила, я – не Ева!
Птицей быть хочу,
Но в Рай летящей!

*      *      *
Не умею я петь в хороводе
И в стогах медоплавных вздыхать.
Мой наряд необычен и, вроде,
Я умею не греть, а сжигать.
Да и ревность сдержать я не в силах,
Да и танец мой – вихрю подстать.
Я не то и не так полюбила:
Я одна в горной речке – воспять!

Из родимой волны, через мглу,
Я, как рыбка стальная,
сжимаясь в стрелу, –
Цель сражу!
Или – врежусь в скалу...

*      *      *
Шах меня жемчужиной хранит,
Он смеется над печалью русой,
Полумесяцы моих укусов
Он, как ласку девственницы, чтит.

Млеет он, когда танцую гневно
И, шутя, своей косой душу...
Но в тот миг я чую несомненно –
Не повелеваю, а служу!

О, Господь, вдруг все же задушу?!

*      *      *
Золотом осыпал шах,
Сказала: «Мало!»
Жемчугом осыпал –
Зарыдала!
Топнула ногой:
«О, шах! Ты – беден!»

И впервые стал он –
Робок, бледен.

*      *      *
Жёны старшие сказали: «Видит Бог –
Ты красива, но тебя глупее нет!»

Я за клевера засушенный цветок
Подарила тайно евнуху браслет.

Но рассыпался неведомый цветок,
Словно золота печальный завиток...

Это золото – затмило белый свет!
Пусть он катится к шайтану, мой браслет!

*      *      *
Он вошел мне в комнату один:
— Что за книга?
— «Идиот», мой господин...

Розою плеснул вино в бокал.
Танцевать босою приказал!

Танцевала люто, как змея:
В стон – браслеты, шепоты в шелках...
Смертна, шах!
Но и – смертельна я!

*      *      *
Двенадцать жен меня жалели хмуро:
«Ты о России бредишь? Ну и дура!
А мы прабабок ужас не забыли,
Нас васильковой синевой не тронешь –
Одну, такую, в Волге утопили!
Ты свадьбу Разинскую, дура, помнишь?»

Кричала им: «Вы глупые созданья!
Княжна была всевластной,
хоть чуть-чуть...
Я за глоток высокого страданья
Желаю в дикой Волге утонуть!»

Всех жен ожгла я шепотом горячим:
«О персиянке Русь мольбы не прячет
И до сих пор о ней поет и плачет...»

*      *      *
Какая высь и чистота!
И красота печали.
Ну а у нас – Луна не та,
Ей любы – лишь серали.
Ей до души – и дела нет,
До ревности кинжальной!
Лишь любит бедер полусвет
Среди темницы спальной.

*      *      *
Он сказал: «Продам тебя в Рязань!»
Я сказала: «Господин, отстань!
Мой прекрасноликий господин,
Мне в Рязани нравился один...
И за это – был он там убит,
Мне об этом сердце говорит...»

Смех у господина ножевой:
«Да, убит. Увы – из-за другой!»

*      *      *
Пройдут года, меня не станет.
И будут нравы уж не те!
Но Красоте и Чистоте,
И Верности – моей мечте! –
Любовь молиться не устанет.

*      *      *
Шах свободу дал мне:
«Птицей будешь!
Но – вернись, дверей не закрываю».

«Я вернусь. Быть пленницей желаю,
Но единой! А не розой с краю...
О, Господь, ужель меня осудишь?»

И пошла я, превращаясь в птицу!
Вслед за мною –
Шах послал убийцу...

*      *      *
Помяни, прохожий, девьи муки.
Чистый свет – нет силы превозмочь!
Лебедино изломаю руки
И звездой растаю в эту ночь...

Ты пойдешь по полю ранью вербной,
Вдруг печаль зарежет без ножа,
И туман помлится девой нежной,
От снегов и севера дрожа –
То не призрак, а моя душа...

На снегах узрев мой легкий след,
Помяни, летящую на Свет!

17 – 18 июля 1994

© Tatiana Smertina «Persian dance».
Из книги «Призрак розы», Москва, СПАС, 1997.