II. Смерть С.А. Есенина: логика действий и событий

II.1. Псевдологика дознания и действий прокуратуры

При выявлении обстоятельств смерти С.А. Есенина считаем важным отразить никем (пока еще) не затронутую часть дознания – логическую, которая является неотъемлемой частью применяемого нами метода «подетального разложения».

Участие начальника научно-технического отдела уголовного розыска НКВД России С.М. Потапова в издании пособия «Искусство раскрытия преступлений и законы Логики», разработанного немецким ученым-криминалистом Э. Анушатом, ценно для настоящего исследования не только потому, что это современник С.А. Есенина, возможно, имевший по службе какое-либо отношение к факту его смерти, но, прежде всего, тем, что оно являлось руководящим указанием для работников всей системы дознания и следствия того времени.
«Современная криминалистическая литература, — писал С.М. Потапов, — при описании методов раскрытия преступлений, рассматривает их обычно с двух основных точек — зрения технической и тактической.
При этом, однако, в большинстве случаев остается мало или совсем незатронутой третья существенная точка зрения — логическая, касающаяся ряда чрезвычайно важных вопросов» [См. пособие Э. Анушата и С.М. Потапова: Пр. 2].

«Сколько дознаний, — обращали внимание С.М. Потапов и Э. Анушат, — произведенных по «нераскрытым» делам об убийствах-самоубийствах превратились бы в следствия, которые обнаружили бы дьявольски ловко совершенные убийства и другие тяжкие преступления и навели бы на след давно разыскиваемых преступников».
Это полностью относится к факту смерти С.А. Есенина.

Именно этим авторы обращают наше внимание на главный «изъян» в дознании по факту смерти С.А. Есенина и одновременно на его неполноту, односторонность, странную беспомощность и его примитивизм, то есть на явную алогичность действий причастных к «делу» лиц и всего происходившего тогда, а также происходящего в наше время.
Создается впечатление, что ни судебно-медицинский эксперт, ни дознаватель, ни следователь, прекративший дознание по этому делу, ни «надзиравший за законностью их действий» прокурор, а затем вереница всякого уровня прокуроров как будто бы и «не слышали» о каких-то законах Логики.

На все их возможные вопросы «как» и «почему» (?) воспроизведем законы Логики в интерпретации Э. Анушата, которые применялись им в криминалистике и которые необходимо было применить при выяснении обстоятельств гибели С.А. Есенина.
Прежде всего «Закон тождества», который соответствует математической аксиоме: «Всякая величина равна самой себе» или «Признаки, исключенные из понятия, к этому понятию неприложимы».
Обратимся к заключению прокурора Управления по надзору за следствием и дознанием Генеральной прокуратуры РФ Н.Н. Дедова от 25 февраля 1993 года.
В нем прокурор, как бы не отрицая наличие нарушений Закона, отмеченных в настоящем исследовании, констатирует лишь неполноту и низкое качество документов дознания [36].
Одновременно прокурор утверждает, что дознание по факту смерти С.А. Есенина «соответствовало уголовно-процессуальному законодательству того времени» [См.: Материалы комиссии Ю.Л. Прокушева].
С очень большой «натяжкой» можно было бы согласиться с указанными рассуждениями прокурора, если бы «акт» судебно-медицинского эксперта А.Г. Гиляревского не был бы единственным (!!) и при этом противоправным источником «доказательств».
А как же предписывает «Закон тождества», будучи объективным законом Логики (действие которого не зависит от мнения прокурора), который императивно предполагает, что «либо дознание было проведено без каких-либо нарушений, и оно законно; либо оно проведено с указанными в настоящем исследовании нарушениями, и оно незаконно»? Третьего, что содержится (и что внедряется в сознание людей), в вышеуказанном заключении прокурора наука Логика просто не допускает.
Однако, как отмечено Э. Анушатом, «как ни прост этот закон мышления, тем не менее его очень часто нарушают из-за предрассудка или пристрастия (намеренной предвзятости) отрицаются самые очевидные факты».
Именно так (в итоге) и завершилось выяснение обстоятельств смерти С.А. Есенина для членов комиссии Ю.Л. Прокушева, (осознано или подсознательно) находившихся или еще находящихся под воздействием «софизма Гиляревского».
Не менее важен «Закон противоречия»: «Противоположные суждения не могут быть одновременно истинными, но одно из них должно быть (обязательно) ложным, из истинности одного вытекает ложность другого».
По обстоятельствам смерти С.А. Есенина имеют место и «продолжают жить» различные версии, мнения и другие взаимоисключающие точки зрения.
Смотрите ниже специальный раздел настоящего исследования (о реальном наличии различных версий), коллизию которых прокуратуре необходимо устранить в ходе следствия либо согласиться с ними, а затем только производить указанные категорические выводы.
Однако для прокуроров Генеральной прокуратуры РФ [37] весьма простым оказалось обозвать эти точки зрения «некомпетентными», даже дилетантскими вместо того, чтобы провести следствие и законным путем, а главное, не голословно и при этом профессионально ответственно их опровергнуть или признать их правоту.
В науке Логике «в отношении одного и того же объекта не может быть утверждаем и одновременно отрицаем один и тот же предикат.
Возбуждение уголовного дела — вот путь и средство устранения внешне якобы «убедительных» противоречий (в обстоятельствах гибели С.А. Есенина) и приведение этих противоречий в соответствие с объективными законами Логики.
«Закон исключенного третьего»: «При двух противоположных суждениях, из которых одно утверждает то, что другое отрицает, исчерпывается совокупность всего мыслимого».
Продолжая утверждать (основываясь на результатах работы комиссии Ю.Л. Прокушева), что «все чисто», даже при явной очевидности отмеченных выше нарушений Закона, сторонники нелегитимной позиции эксперта А.Г. Гиляревского тем самым отрицают все мыслимое.
И, наконец, «Закон достаточного основания»: «Всякого рода выводы по поводу тех или других событий должны основываться на соотношении между причиной и следствием и только при этом условии мы можем возвыситься над данными нашей памяти и наших ощущений».
Наука (Логика) называет соотношение между причиной и следствием «причинностью».
Но при производстве расследования уголовных дел вопрос о причинности возникает в иной форме.
Каков был ход событий, то есть какие причины и условия послужили тому, что имел место факт смерти (С.А. Есенина)?
«Как ни просто такое утверждение относительно зависимости выводов от оснований и причинности, оно крайне важно, так как самой главной и самой существенной задачей является вопрос: что составляет следствие и в чем его причина»?
В этом-то (при точном соблюдении законов Логики) и должен был бы состоять процесс логического мышления эксперта А.Г. Гиляревского других его коллег, дознавателя, следователя и, безусловно, надзиравшего за законностью прокурора, в заведомо неправосудном и трагическом «деле» С.А. Есенина.
«Всякое суждение должно иметь основание» — вот суть этого закона Логики, но, будучи фактически и безусловно ангажированным, А.Г. Гиляревский утверждал совершенно иное.
Повторим в очередной раз: «софизм Гиляревского» — логическая западня, умышленно ошибочное рассуждение, которое выдается за истинное и тем самым заведомо для его «творца» имеет своей конечной целью уход от Истины.

При явной очевидности отмеченных выше нарушений прокурор Н.Н. Дедов и другие сторонники этой нелегитимной позиции как бы не замечают «софизма Гиляревского», то есть буквально не хотят (!?) его видеть.

Создается впечатление, что ни судебно-медицинский эксперт, ни дознаватель, ни следователь, прекративший дознание по этому делу, ни «надзиравший за законностью их действий» прокурор, не считались (и не считаются) с законами Логики.