I.7. Вопросы, возникшие в ходе осмотра, и (возможные) ответы на них

1. Почему во всех официальных документах «по делу» С.А. Есенина отсутствует констатация факта, что в действительности труп поэта был подвешен или висел на одной из двух трубах (предполагаемого) отопления?
Автор исследования вправе полагать, что это важнейшее обстоятельство «опущено» намеренно, так как идентификация положения трупа «с двумя трубами» не подтверждает официальную версию самоубийства поэта.
2. В каком конкретном положении находилась голова погибшего поэта и почему на лицевой части трупа не наблюдается след другой (горячей) трубы, притом что расстояние между этими трубами не превышает полутора их диаметра?
При определении положения головы погибшего С.А. Есенина необходимо учитывать, что он кистью правой руки пытался освободиться (прижизненно) от петли, накинутой на него сзади, и объемом и конфигурацией руки мог препятствовать соприкосновению лица одновременно с двумя трубами [26].
С учетом данных, содержащихся в вышеуказанном заявлении в печати художника В.С. Сварога и отображенных на его рисунках, необходимо обратить внимание, что в действительности кисть и правая рука С.А. Есенина зафиксировались именно в той позе окоченения, которая подтверждает момент и позу его «освобождения от накинутой петли сзади», что исключало соприкосновение с обеими трубами.
3. На основании данных «акта» участкового надзирателя 2-го отделения Ленинградской городской милиции Н.М. Горбова, «труп висел под самым потолком», на расстоянии около 1,5 м» (от плоскости ступней ног до поверхности пола).
Рост С.А. Есенина был равен 1,68 метра, высота гипсовой опоры подсвечника-канделябра (на которой якобы стоял погибший) составляет визуально более 1 м и относительно к общепринятым размерам мебели — не более 1,10 или 1,15 м [26].
Каким же был возможный механизм «попадания в петлю» и именно «под самый потолок»: а) «по своей воле»; б) принудительно — «по воле» преступников?
Простой подсчет показывает, что при высоте номера в 3,52, а при большей высоте, и, тем более, при высоте в 3,8–4 или даже 5 м невозможно «влезть в петлю», акробатически не «запрыгивая» в нее, что абсолютно исключено, но для преступников «подвесить труп» под самый потолок было вполне реальным делом.
При этом погибший должен был мгновенно (именно мгновенно) завязать «несползающий» узел и петлю, просунуть в нее свою голову и (до этого либо после чего) спуститься, чтобы выключить электрическое освещение в номере, а уж затем выбить из-под своих ног опору, что является абсолютно абсурдным.
А ведь для осуществления обратной процедуры, но с обязательным учетом данных, содержащихся в заявлении сына фотографа, М.С. Наппельбаума — Л.М. Наппельбаума [Материалы, с. 273, прим. 48], требовалась стремянка. Таким образом, поэт по своей воле не мог оказаться в петле «под самым потолком».
4. Как (если освещение в номере действительно было выключено, все оконные проемы плотно зашторены) и с учетом всего вышеизложенного можно оказаться «подвешенным» (самим же собою) в темноте и тем более под самый потолок?
Гипотетически (!), но только в настоящее время, с помощью дистанционных средств управления, когда эти средства позволили бы провести все подготовительные действия: завязать петлю, укрепить «несползающий» узел на одной из горячих труб, подпрыгнуть под самый потолок (и в это же мгновение) попасть головой в петлю, затем выбить из-под ног опору, после чего (либо до этого) не забыть выключить освещение.
А что, по официальной версии, и в действительности было первичным (?): одновременное подпрыгивание под самый потолок, точное и мгновенное попадание в петлю или спокойное «размещение самого себя» (?) в еще недоступной петле, а затем выбивание уже недоступной опоры.
Либо все наоборот (?), но в том или другом случае это противоречит Истине и абсолютно абсурдно!
5. Как возможно, хаотично передвигаясь в темноте по поверхности письменного стола, не сбить чернильницу и стаканчик под карандаши?
Стаканчик под карандаши и чернильница находились именно там, где должны были находиться ноги погибшего, и они, безусловно, должны были бы быть сбиты, но преступники же могли стоять по краям стола.
6. Возможно ли, взгромоздившись на опору напольного подсвечника-канделябра, оказавшись в петле «под самым потолком», боковым отталкиванием опоры оборвать шнур от канделябра, недостающая часть которого так и не была обнаружена при осмотре?
А вот преступники (как можно предположить) при освещении сначала вырвали подсвечник-канделябр с его основания, оборвали (срезали) часть шнура и использовали его, чтобы «подвесить» тело уже убитого С.А. Есенина, что и подтверждается фотографией М.С. Наппельбаума [27].
7. Почему не обращается внимание на то, что если шнур был оборван боковым падением гипсовой тумбы напольного канделябра, то, безусловно, его основание было бы обращено к стене?
Но если все обстояло наоборот, тогда отскочившие от канделябра детали находились бы не на ковре, а между письменным столом и шкафом.
8. Почему стоящая под письменным столом (строго по осевой линии) квадратная корзина для мусора не сдвинута в сторону и она пуста, если по материалам дела в день смерти С.А. Есенин работал над рукописями за этим письменным столом?
Значит, показания В.И. Эрлиха об этом не только не соответствовали действительности, но и явно «уводили» дознание от действительных обстоятельств «дела», после чего и появилось якобы предсмертное «До свиданья, друг мой, до свидания»!?
9. Почему не выяснено, какую функцию выполняла зашторенная дверь (в соседний номер), расположенная за двустворчатым шкафом?
Пользовались ли ей и шкафом, если на фотографии головной убор и пальто (как бы специально) кем-то принесены в номер и наброшены на стол и кресло, тогда как при входе у двери есть вешалка?
А если возникала необходимость, то предназначался и использовался ли указанный шкаф для помещения верхней одежды?
Возможно, что зашторенная дверь могла быть «входом-выходом» для преступников либо вела в соседнюю комнату, где, предположительно, был балкон, о котором упоминает В.С. Сварог и на котором якобы длительное время находился труп поэта?!
10. Что означает и в результате чего появилась на ковре «дорожка» следов, похожих на кровь, идущих в направлении от границы видимого пространства номера к углу письменного стола?
Почему насыщенность и размеры пятен убывают по мере приближения «дорожки» к углу письменного стола, а не наоборот, как это было бы при действительном снятии трупа «из петли»?
Автор полагает, что «дорожка» следов на ковре образована следами крови и образовалась она тогда, когда преступники переносили тело уже убитого поэта «для подвешивания» к письменному столу, а незначительные капли крови (после возможно предшествовавшей обильной потери) уменьшались по мере продвижения по направлению перемещения тела к письменному столу.
11. Почему телесные повреждения на трупе С.А. Есенина (на левой руке — три продольные раны и одна поперечная рана в области кисти, на правой руке — поперечная рана кисти) игнорируются экспертами, и этому факту не придается должного значения [28]?
Подлежит сомнению точка зрения об их незначительности, и можно полагать, что эти телесные повреждения — следы борьбы либо следы связывания рук поэта, но в любом случае следы насилия над С.А. Есениным.
Тем более, что природа и механизм их образования различны [См. статью Е.В. Черносвитова в журнале «Современное право». — № 3. — 2006], в частности поперечная рана в нижней трети левой руки есть последствие предшествовавшей прижизненной травмы.
А глубокая рана на внешней поверхности нижней трети правой руки в максимальной степени вероятности является термической и, возможно, образовалась от соприкосновения с трубами отопления.
12. Каков механизм образования четко выраженного следа от пока еще не установленного предмета, проходящего через ротовую полость справа и слева, затем вниз, вправо до границы подбородка, а затем под самим подбородком над гортанью, зафиксированного на фотографии М.С. Наппельбаума [29] и подтверждаемого вышеприведенными показаниями В.С. Сварога?
Автор полагает, что указанный след образовался, когда С.А. Есенин пытался освободиться от накинутой на него преступниками петли сзади, однако прохождение следа через рот и направление его (вниз) подтверждает то, что след над гортанью погибшего от витого предмета оставлен именно этой петлей и полностью исключают возможность совершения этих действий самим погибшим.
13. Почему четко обозначенная странгуляционная борозда, отчетливо разделяющаяся на расположенную в правой передней части шеи, образовавшуюся от витого предмета (шнура, веревки и т. п.), и на заднюю широкую (возможно, замкнутую часть), образовавшуюся от ремня, широкой тесьмы — выдается исключительно и только за след веревки [30]?
Полагаем, что на шее С.А. Есенина имелось несколько странгуляционных борозд: одна изначальная, полностью замкнутая, от ремня или широкой тесьмы, от удушения которыми и погиб поэт; другая — от витого предмета, проходящего через ротовую полость, а затем над гортанью, и от петли уже от невитого предмета (струны, лески), на которой был «подвешен» труп С.А. Есенина, чтобы скрыть его убийство.
14. Почему в акте А.Г. Гиляревского не отражены следы от (предположительно) витого предмета, проходившего через ротовую полость, а затем над гортанью погибшего поэта? Каков механизм и как далее обозначилась их трасология?
Полагаем, что указанные следы от предмета, проходящего через ротовую полость, а затем над гортанью погибшего, оставлены «удавкой», которая набрасывалась сзади на еще живого С.А. Есенина и с применения которой начиналось убийство поэта, а завершилось оно удушением поэта петлей «от ремня или широкой тесьмы», хотя, возможно, это осуществлялось и в иной последовательности.
15. Почему внутренние характерные изменения в организме С.А. Есенина, которые в общих чертах констатируются в «акте» судебно-медицинского эксперта А.Г. Гиляревского [31], подтверждающие, что в полостях сердца, на его наружной оболочке, сзади и на легочной плевре обнаружено значительное количество точечных кровоподтеков, не объясняются экспертами?
Полагаем, что именно указанные изменения в организме поэта, а также отсутствие других признаков (обязательных при суициде) не исключают, а подтверждают, что его насильственная смерть наступила, когда он находился в горизонтальном положении, вследствие чего эти кровоизлияния находятся именно на задней поверхности сердца и легких.
16. Почему тело С.А. Есенина сразу же после его «снятия из петли» [33] сохраняло позу «вертикально под прямым углом поднятой руки, …со скрещенными ногами» [см. рисунок В.С. Сварога]?
Полагаем, что труп С.А. Есенина «подвешивался» уже в стадии наступившего глубокого окоченения, а поза трупа, отображенная на рисунке В.С. Сварога, подтверждает вывод, что кисть правой руки погибшего поэта зафиксировалась в указанном положении, когда он пытался освободиться от петли, наброшенной на него сзади, проходившей через его ротовую полость, а затем под самим подбородком и гортанью.
17. Не по этой ли причине кисть правой руки погибшего поэта оставалась в указанном положении (даже в стадии полного расслабления якобы вертикально подвешенного тела), тем более что и ноги погибшего поэта так и остались скрещены?
При ничем не ограниченном вертикальном подвешивании (висении) тела «в петле» и именно в стадии полного расслабления ничто объективно не могло препятствовать тому, чтобы ноги погибшего, в частности, перестали быть «скрещенными»!
Следовательно, тело погибшего С.А. Есенина, безусловно, находилось в стадии полного расслабления еще в горизонтальном положении. Но только затем (через длительный промежуток времени) в этой же позе было подвешено, но уже в стадии последовавшего, тем более, уже наступившего глубокого окоченения.
18. Почему двубортное мужское зимнее пальто, лежащее на полукресле в осматриваемом помещении, имеет необычную (для мужского застегивания) постановку пуговиц (справа налево)?
Полагаем, чтобы запутать следы убийства С.А Есенина, фотография М.С. Наппельбаума [1, с. 44; 2/2, с. 256; 3, с. 192] фактически отражает обстановку помещения «зеркально».
То есть при изготовлении фотографии (со стекла) изображение намеренно отпечатано «с оборотной стороны», что изменило расположение пуговиц на пальто, а также расположение мебели, труб отопления и других предметов и самой обстановки в номере на противоположное.
19. А как же оценить показания В.И. Эрлиха в части того, что С.А. Есенин оставался работать (после его визита) над рукописями, накинув на себя шубу, тогда как при осмотре номера гостиницы уже обнаружено пальто?
Кем и для каких целей осуществлена указанная подмена, либо для чего В.И. Эрлих изменил свои показания, и что же именно можно считать правдивым?
20. Почему, если мужское зимнее пальто, якобы произвольно лежащее (либо наброшенное), расположенное верхней своей частью на кресле, а остальной частью — на полукресле (именно через его спинку), не имеет в этом месте перелома либо, наоборот, возвышения общей конфигурации (силуэта) пальто?
Полагаем, что указанное положение пальто может означать: либо отсутствие спинки полукресла, которое, возможно, необходимо было замаскировать, либо это фотомонтаж.
Искусственность указанной композиции подтверждает очерчивание контуров полукресла (со спинкой), имевшихся реально, в действительности.
21. Чем и как можно объяснить зафиксированный при осмотре обрыв электрического провода (предположительно от звонка), проходящего от кнопки из номера, где якобы жил С.А. Есенин, на внешнюю сторону холла, а затем далее, влево, по стеновой панели номера?
22. Можно ли (при отсутствии ключа) закрыть входную дверь номера изнутри, если, возможно, отсутствовала дверная ручка и какие-либо другие приспособления для ее открывания-закрывания, что является важным по «делу»?
Полагаем, что показания В.И. Эрлиха, Е.А. Устиновой и В.М. Назарова в части того, что номер гостиницы «Англетер» был закрыт изнутри и ключ оставался в замочной скважине на момент их принудительного (с отмычкой) проникновения в номер, не соответствуют действительности.

Приведенный перечень возникших вопросов, безусловно, не является исчерпывающим!

Но ведь абсолютно ясно, что кто же (если не следствие) должен дать на них исчерпывающие и окончательные ответы (?!), и при этом так же любому человеку (даже не имеющему специальной подготовки) ясно, что это возможно только в ходе всестороннего, полного и объективного следствия.

Отрицание путем замалчивания возникших выше вопросов может быть расценено (простыми людьми) одновременно и, как «знак согласия», но поскольку при этом необходимо будет приведение в действие всего комплекса требований уголовно-процессуального закона, прокуратура попросту их не замечает.
Но если «молчание» действительно является таким знаком, то для прокуратуры вовсе возникает неотложная необходимость немедленных и реальных следственных действий по «делу».

Однако можно допустить, что прокуратура (просто физически) их не видит либо осознано закрывает на них глаза, то есть не замечает эти вопросы и, соответственно, намеренно не воспринимает их в качестве вновь открывшихся обстоятельств.
В действительности же приходится констатировать «голое», но при этом даже ничем не прикрытое отрицание «всего и вся», — вот реальный комплекс аргументации прокуратуры.
Указанная позиция прокуратуры распространяется на все возникающие вопросы, как возникшие по материалам, уже имеющимся в «деле», так и в ходе проведенного осмотра места обнаружения трупа С.А. Есенина (см. выше).