I.6. Детальное описание (по фотографиям) обстановки места обнаружения трупа С.А. Есенина

Описание автором настоящего исследования предполагаемого места обнаружения трупа поэта осуществлено, как в целом (безотносительно), так и в части (относительно) к каждой из указанных выше фотографий обстановки номера (что акцентируется в тексте описания):

— видимые части стен помещения обклеены обоями с вертикально чередующимися светлыми и темными полосами;
— описываемая часть гостиничного номера имеет два плотно зашторенных оконных проема и один, также плотно зашторенный, дверной проем (в соседний номер, где предполагается наличие балкона), скрываемый двустворчатым зеркальным шкафом;
— помещение электрифицировано, поскольку на противоположной стеновой панели описываемого помещения (относительно места расположения фотографа) находится электрическая розетка с включенным в нее штепселем, с двойным витым электрическим шнуром;
— параллельно этой стене, почти вплотную к угловой стеновой панели (с оконными проемами), проходят две вертикальные трубы (отопления), отстоящие одна от другой на расстояние примерно в полтора их диаметра, скрепленные на половине их длины стыками;
— по данным исследований, проведенных Бюро судебно-медицинских экспертиз медицинского управления г. Москвы (18), расчетная высота помещения якобы составляла 3,52 м (?), а по данным Э.А. Хлысталова [19] — высота номера составляла 3,8 м, по данным же Ф.А. Морохова — 4 м (!) и С.С. Куняева — (вовсе) 5 метров;
— в видимой части номера, слева, по часовой стрелке и по спирали к центру (вначале осуществлен осмотр официальной фотографии М.С. Наппельбаума) просматриваются различные предметы и мебель: часть мягкого стула и овального стола (вдоль стены), покрытого белой скатертью, со стоящей на нем прозрачной вазой с ручкой(ами) и лежащим на нем головным убором (в форме округлой пирамиды с меховой опушкой); мягкое кресло (впритык к столу); другое мягкое кресло у зашторенного оконного проема, за креслом — торшер с электрическим шнуром, включенным в розетку; у противостоящей стены — прямоугольный письменный стол с 4-мя точеными (весьма массивными) ножками и 5-ю выдвижными ящиками; под столом — (по центру) пустая квадратная корзина под мусор; на столе (по его осевой линии) — стаканчик под карандаши и чернильница;
— между письменным столом и стеной — две (удаленные друг от друга на полтора их диаметра) вертикальные трубы (без видимых приборов отопления); рядом с трубами (под углом примерно в 45 градусов, предположительно гипсовая) — опорная часть напольного подсвечника-канделябра в виде гофрированной колонны (визуально высотой 100–110 см), опирающаяся на стенку стоящего далее двустворчатого зеркального шкафа, закрывающего плотно зашторенный дверной проем (предположительно, в соседний номер с балконом); и в завершение кругового обзора, справа, видимая часть, передний угол прямоугольного стола, покрытого белой скатертью;
— обстановка видимой части номера по фотографии Преснякова из семейного архива С.П. Есениной (осмотр произведен по часовой стрелке и по спирали к центру): начиная слева от части (уточняем) прямоугольного стола, покрытого белой скатертью (в качестве начальной точки координат), расположены те же самые предметы и мебель, но в обратной последовательности;
— конечной точкой координат на фотографии из архива С.П. Есениной (справа) является овальный стол, покрытый белой скатертью, с находящимися на нем прозрачной вазой с ручками и головным убором в виде округлой пирамиды;
— пол гостиничного номера паркетный, видимая часть номера покрыта светлым ковром, предполагаемое освещение верхнее, под углом, сзади от наблюдателя;
— к центру номера (по фотографии М.С. Наппельбаума) — мягкое полукресло, стоящее двумя передними ножками на ковре и боковой частью вплотную к мягкому креслу с торшером, развернутое под прямым углом к письменному столу и несколько удаленное от него;
— на этом полукресле (на его спинке и месте для сидения) и одновременно на кресле (своей верхней частью) находится произвольно лежащее двубортное мужское зимнее пальто с темным меховым воротником и необычной (для мужского застегивания) постановкой пуговиц справа налево;
— по фотографии же Преснякова из архива С.П. Есениной все объекты осмотра и все предметы те же самые, но с расположением в обратном порядке, в частности, расположение пуговиц на двубортном мужском зимнем пальто с меховым воротником (для застегивания) слева направо;
— перпендикулярно к противостоящей стене, массивным основанием от этой стены, рядом с передней ножкой письменного стола, лежит на ковре (той частью, где светильники) поврежденный подсвечник-канделябр, детали от которого разбросаны по ковру рядом с ним (слева либо справа от него, в зависимости от рассматриваемой фотографии);
— на стеновой панели (перед письменным столом) видна часть витого шнура (назначение которого на первый взгляд не определяется), уходящего под наклонно стоящую гипсовую опору напольного подсвечника-канделябра, дальнейшее прохождение шнура не просматривается, лежащий на ковре поврежденный канделябр не имеет видимой связи с предполагаемым шнуром, который далее в пространстве номера не обнаруживается;
— на поверхности письменного стола мелкие фракции (предположительно) опоры напольного подсвечника-канделябра, такие же осколки, (видимо) образовавшиеся после разрушения верхней части указанной опоры, локализуются на полу между письменным столом и двустворчатым шкафом;
— плоскости стеновых панелей и обоев на них не имеют повреждений, рисунок обоев ровный, без каких-либо явных и четких потеков и пятен; плотные оконные и дверные шторы без видимых повреждений, задернуты, в помещении при фотографировании включено электрическое освещение.
Следует также обратить внимание, что, по данным Э.А. Хлысталова [20], при принудительном вскрытии двери помещения (отмычкой) в номере (№5) гостиницы «Англетер» 28 декабря 1925 года освещение внутри номера было выключено.

Однако при осмотре исследуемой фотографии М.С. Наппельбаума освещение визуально определяется включенным (включен торшер и, возможно, верхний от наблюдателя свет), тогда как на фотографиях Преснякова (из коллекции С.П. Есениной) зафиксировано естественное освещение номера.

Необходимо отметить, что при более тщательном осмотре установлено наличие «дорожки» пятен, похожих на кровь, проходящей по светлой части ковра, и идущей в направлении от пограничной части видимого пространства номера (от кушетки) к углу письменного стола.
Характер пятен, похожих на кровь, не подтверждает (предполагаемую) обильную кровопотерю, насыщенность и размеры пятен убывают по мере удаления «дорожки» от границ видимого пространства ковра к углу письменного стола.

При осмотре посмертных фотографий С.А. Есенина [21] установлено, что над кушеткой, на которой лежит труп поэта, «нависает» двойной (витой) шнур, возможно, та его часть, которая не обнаруживалась при осмотре места происшествия, однако в месте расположения кушетки (явно обозначенных) электрических розеток осмотром не зафиксировано.
В результате общего осмотра других (морговских) посмертных фотографий зафиксированы только видимые телесные повреждения на трупе С.А. Есенина (и только в ракурсах, которые не дают полной возможности рассмотреть все повреждения в комплексе), а именно:

— на левой руке (с внутренней стороны нижней трети предплечья) три продольные и одна поперечная раны в области кисти, в частности, поперечная рана имеет разное происхождение с продольными ранами (см. ниже по тексту исследования);
— примерно на середине (до локтевого сгиба) внешней поверхности правой руки — глубокая, видимо, термическая, рана, и поперечная рана — в области кисти;
— на лицевой части в области правой глазницы и переносицы (слева направо и вниз) глубокая, якобы вдавленная рана [22].

Нельзя не указать, что скрытые от наблюдателя повреждения (порезы сухожилий) во внутреннем локтевом сгибе правой руки не наблюдаются на фотографиях, поскольку фотографирование осуществлялось с внешней стороны этой руки, но которые, однако, были реально причинены (по показаниям В.С. Сварога) при приведении тела С.А. Есенина «в порядок».

Отметим особо: положение фотографа (М.С. Наппельбаума) на всех осмотренных фотографиях преимущественно с правой стороны от трупа погибшего поэта (и лишь одна фотография слева), все другие фотографии сделаны только в таких положениях (ракурсах), которые не предоставляют возможности осмотреть труп с комплексом всех повреждений — в целом и во весь рост.
Необходимо также обратить особое внимание на телесные повреждения в области шеи: справа четко обозначенные странгуляционные борозды, разделяющиеся на переднюю часть, образовавшуюся, возможно, от веревки, шнура, иного витого предмета; и заднюю (нижнюю), явно и строго горизонтальную, сплошную часть, образовавшуюся (что не исключается) от ремня или широкой тесьмы.

Наличие внутренних характерных признаков и изменений в организме С.А. Есенина констатируется только по «акту» судебно-медицинского эксперта А.Г. Гиляревского [24], из которого, в частности, следует: «На наружной оболочке (сердца) и легочной плевре, сзади, значительное количество точечных кровоподтеков», так называемых, пятен «Тардье»?!
Других внешних повреждений и особенностей автор «акта Гиляревского» не отметил, не заметил их и эксперт А.М. Маслов.
Однако совершенно не исключается, что в «непоказанных» фотографом частях тела погибшего поэта «скрываются» значительные телесные повреждения (раны, гематомы, переломы, повреждения костей черепа, конечностей и другие), как это было, например, с обнаружением массированных порезов сухожилий в локтевом сгибе правой руки.
Тело С.А. Есенина предположительно сразу же после его «снятия из петли» сохраняло позу глубокого окоченения (рисунки В.С. Сварога): кисть правой руки на уровне головы (лица), предплечье под прямым углом с плечами, ноги скрещены.
Одежда на трупе С.А. Есенина (по рисунку В.С. Сварога), в особенности пиджак, «разорвана в клочья» [25], хотя на фотографии М.С. Наппельбаума (труп С.А. Есенина на кушетке) отражено уже другое, безусловно, измененное состояние одежды.
Но, как следует из сообщений очевидцев, а также из приведенного выше заявления (рисунка художника В.С. Сварога): труп С.А. Есенина «приводился в порядок», и для того чтобы избавиться от указанной выше позы окоченения, на правой руке были произведены обширные порезы сухожилий в локтевом сгибе этой руки, скрещенные ноги разъединены.
Вертикальное положение головы погибшего («на кушетке»), находящегося в стадии глубокого окоченения, подтверждает ее «свободное положение», характерное при разрыве шейных позвонков, хотя экспертами А.Г. Гиляревским и А.М. Масловым утверждается, что она была наклонена к левому плечу, и никаких разрывов шейных позвонков ими не отмечалось.
Действительно, без пиджака, «причесанный» (в прямом и переносном смысле), без каких либо кровоподтеков и других следов крови, приведенный уже «в порядок» через 10 минут после «снятия» из петли (см. оборот фото ГЛМ № КП 52909) С.А. Есенин зафиксирован на фотографиях М.С. Наппельбаума.

Таким образом, факт «приведения в порядок» одежды, самого тела С.А. Есенина и обстановки в номере еще при осмотре ее участковым Н.М. Горбовым и до предполагаемого вскрытия тела поэта экспертом А.Г. Гиляревским стал общеизвестным и поэтому не требует доказательств.
Таковы непредвзятые результаты осмотра места обнаружения трупа погибшего С.А. Есенина по фотографиям М.С. Наппельбаума и фотографиям Преснякова из семейного архива С.П. Есениной.