В. А. Мешков

О СМЕРТИ ЕСЕНИНА НАДО ГОВОРИТЬ КАК ПЕРЕД СУДОМ

Кто заявит об убийстве поэта?

В самом конце 2008 года по электронной почте обратился к известному литературоведу и филологу Л. с предложением о полемике по поводу обстоятельств смерти Есенина. Давно хотелось поспорить на эту тему с разумным человеком, но убежденным сторонником версии самоубийства Есенина, не раз выступавшим об этом в печати.
Со своей стороны вышел на эту тему в 2004 году, работая над статьей «Анна Ахматова и Сергей Есенин». Тогда обнаружились некоторые признаки, что в 1920-е годы Ахматова, Лукницкий, и особенно Мандельштам, по крайней мере, сомневались в версии самоубийства поэта. В год выхода сериала «Есенин» попался номер «Комсомольской Правды в Украине» с обсуждением этой темы, где очень удивила явная ложь судмедэксперта С. Никитина.
С исследования, как и почему лгут в этом деле судмедэксперты, началась работа «Убийство Сергея Есенина» (полный вариант на сайте esenin.niv.ru). На том этапе были использованы только материалы, имевшиеся в Интернете.
К 2008 году были изучены также материалы изданий «Смерть Сергея Есенина» (М., ИМЛИ РАН, 2003), «Следственное дело В. В. Маяковского» (М., Эллис Лак 2000, 2005) и материалы, представленные в Интернете С. П. Есениной (сайт esenin.ru).
В итоге выводы работы «Убийство Сергея Есенина», высказанные в заключительной статье «Сомнений в убийстве Есенина уже нет»  в основном остались в силе. Имеются все основания для того, чтобы обжаловать в суде официальную версию о самоубийстве поэта.
Вопросы о том, кто может обратиться в суд, родственники, общественная или другая организация, имеются ли в законодательстве России правовые основания для этого и т.п., далее остаются за рамками обсуждения. По крайней мере, есть страны, где такие дела рассматривают без срока давности. Заметим только, что в этом смысле неясен правовой статус и полномочия «Всероссийского писательского Есенинского комитета по выяснению обстоятельств смерти поэта» (далее — Есенинский комитет). Судя по его делам, это чисто декоративное учреждение, и его выводы юридически ничтожны. Также неясен правовой статус кампаний по сбору подписей с петициями к властям, к влиятельным лицам и т.п. В демократическом государстве в принципе любой гражданин, обнаруживший новые обстоятельства в деле о смерти Есенина, свидетельствующие об убийстве, вправе обратиться в прокуратуру с соответствующим заявлением. Отказ прокуратуры признать эти обстоятельства существенными может быть обжалован потом в судах, вплоть до суда Европейского, где можно будет ожидать объективного рассмотрения.
Ныне имеются достаточно весомые аргументы, опровергающие официальную версию, для представления в прокуратуру и суд. Поэтому если и обсуждать смерть Сергея Есенина, то с полной ответственностью, так как это делается перед судом, и только факты, имеющие значение в суде. Такой подход автоматически отметает все «сенсационные» спекуляции, кликушество, фантазии и фальсификации, а это практически все, что написано на тему самоубийства Есенина, а также львиная доля и того, что написано об убийстве.
В прокуратуру или суд представляется заявление с изложением сути дела, содержащее обоснования, доказательства,  документы или ссылки на таковые.
Вкратце, по мнению автора, примерное содержание заявления должно быть таково:
«Долгие годы правда о смерти С. Есенина скрывалась, доступа к материалам дела не было. В то же время в стране царил правовой произвол, люди не могли отстаивать свои элементарные права в суде. Следственных мероприятий по делу о смерти поэта не было проведено (сравнить с делом о смерти Маяковского, указать мнение работника МВД Э. Хлысталова).
В результате имеется только один первичный официальный документ с места происшествия: акт участкового милиционера Горбова (с предварительным опросом «свидетелей самоубийства»). Другой официальный документ из больницы: акт судмедэксперта Гиляревского о результатах вскрытия. На основании этих документов следствие и прокуратура дело закрыли чисто формально, даже ни вникая в содержание этих документов.
В них имеются явные признаки того, что Есенин не совершал самоубийства.
1. В протоколе милиционера Горбова указано, что висевший на трубе «самоубийца» — «кистью правой руки захватился за трубу».
Однако из «азов» судебной медицины известно, что после клинической смерти  все мышцы человека расслабляются, поэтому поднять руку и «захватиться» он никак не может.
Повеситься, держась за трубу и ее не отпуская, тоже нельзя, так как это будет самоудушение, что также в судебной медицине признано невозможным.
Этот вопрос обсуждался на Есенинском комитете, и современный судмедэксперт А. В. Маслов дал лживое объяснение, фактически опровергающее официальный документ Горбова: «Значит, это было при жизни — возможно, пальцы попали за трубу». Такое объяснение бездоказательно, и равносильно подтасовке милицейского протокола. Если даже пальцы «попали при жизни», то сжимать трубу после смерти они никак не могли, а именно на это указывал Горбов.
На имеющемся снимке ясно видно, что правая рука после смерти окоченела под углом 90 градусов по отношению к телу, а левая – вдоль тела.
2. В акте вскрытия судмедэксперт Гиляревский указал «глаза закрыты, <…> рот сжат», что невозможно по вышеизложенным причинам. После клинической смерти и расслабления мышц глаза открываются и остаются в таком положении. Челюсть отпадает, рот открывается.
На имеющихся снимках в гостинице «Англетер» у Есенина правый глаз полуоткрыт, а левый закрыт, и имеются признаки и свидетельства, что он вытек.
На снимке также четко видно, что рот приоткрыт, и зубы не сжаты, фактически это видно даже на снимке поэта в гробу.
Возможно, эти явные «грубые ошибки» сделаны судмедэкспертом умышленно, с расчетом, что в будущем на эти явные несоответствия обратят внимание. Пока честных официальных лиц в прокуратуре и судмедэкспертизе не нашлось.
3. Ложным является утверждение современных судмедэкспертов, что темное пятно под правой бровью является кожным повреждением. Это ничем не доказано. В то же время теперь несложно было исследовать это пятно, используя возможности современных компьютеров. При увеличении яркости снимка все кожные повреждения расплываются, а отверстия сохраняют четкие очертания. Сравнивая с яркостью других явных отверстий (носовое, зрачок правого глаза)  убеждаемся, что это пятно есть отверстие.
Имеется посмертная маска, на которой это отверстие отразилось в виде небольшого кратера, т.е. его уже чем-то замазали.
(Другие признаки ложности версии самоубийства перечислены в указанной выше работе «Убийство Сергея Есенина» и ее заключительной статье)».
Этих фактов достаточно, чтобы на их основании просить прокуратуру и суд признать версию самоубийства поэта несостоятельной. Вывод о самоубийстве сделан без анализа всех сведений, изложенными в официальных документах за подписями Горбова и Гиляревского. В них имеются данные, опровергающие версию о самоубийстве поэта. Обвинять в чем-то Горбова и Гиляревского, низовых работников, как это делается во многих публикациях, совершенно бессмысленно. Они выполняли данные им указания по принципу «начальству виднее».