НОКТЮРН
| 
| 
| Н |
НОКТЮРН
Ночь... Передо мной
Белеет лист бумаги, —
Словно степь, что вьюгой
Дикой замело.
Голова поникла,
И морщин зигзаги
Перекрыли вдоль
Усталое чело.
Тишиной погоста
Замер гул трамваев.
Город утопает
В каменную жуть...
Что же мне так больно,
Сам того не знаю.
Или мне придется
Кончить здесь свой путь.
А мечты кипят,
И в муках разум тонет.
Где ты, юность — синь
Навек угасших снов?
В глубине души
Безмолвно что-то стонет
Над холмом истлевших
В пыль и прах годов...
Жизнь свою листая,
Стыдно мне и жутко.
Мне бы не родиться
Вовсе и не жить.
Боже мой! Зачем
Такую злую шутку
Сатана со мной
Изволил сотворить!
Мне приснилась бабка
Мертвая в косынке:
— Ты ли это, внук мой?
Как ты худ и сед!
. . . . . . . . .
Не пора ль и мне
Кончать уже волынку —
Этот путь унылый
Маяты и бед!
‹1925›
Ночь... Передо мной
Белеет лист бумаги, —
Словно степь, что вьюгой
Дикой замело.
Голова поникла,
И морщин зигзаги
Перекрыли вдоль
Усталое чело.
Тишиной погоста
Замер гул трамваев.
Город утопает
В каменную жуть...
Что же мне так больно,
Сам того не знаю.
Или мне придется
Кончить здесь свой путь.
А мечты кипят,
И в муках разум тонет.
Где ты, юность — синь
Навек угасших снов?
В глубине души
Безмолвно что-то стонет
Над холмом истлевших
В пыль и прах годов...
Жизнь свою листая,
Стыдно мне и жутко.
Мне бы не родиться
Вовсе и не жить.
Боже мой! Зачем
Такую злую шутку
Сатана со мной
Изволил сотворить!
Мне приснилась бабка
Мертвая в косынке:
— Ты ли это, внук мой?
Как ты худ и сед!
. . . . . . . . .
Не пора ль и мне
Кончать уже волынку —
Этот путь унылый
Маяты и бед!
‹1925›
0
| < Предыдущая | Следующая > |
|---|
