Поиск по сайту

Наша кнопка

Счетчик посещений

32443798
Сегодня
Вчера
На этой неделе
На прошлой неделе
В этом месяце
В прошлом месяце
3081
7071
10152
30379694
165551
244624

Сегодня: Июнь 25, 2019




ЭПШТЕЙН М. Природа, мир, тайник вселенной…

PostDateIcon 09.03.2012 16:49  |  Печать
Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 
Просмотров: 5730

Михаил Эпштейн

Есенин Сергей Александрович. (1895-1925).

Природа — всеобъемлющая, главная стихия творчества поэта, и с ней лирический герой связан врожденно и пожизненно: «Родился я с песнями в травном одеяле. // Зори меня вешние в радугу свивали» («Матушка в купальницу по лесу ходила…», 1912); «Будь же ты вовек благословенно, // что пришло процвесть и умереть» («Не жалею, не зову, не плачу…», 1921).
Поэзия С. Есенина (после Н. Некрасова и А. Блока) — самый значительный этап в формировании национального пейзажа, который наряду с традиционными мотивами грусти, запустелости, нищеты включает удивительно яркие, контрастные краски, словно взятые с народных лубков: «Синее небо, цветная дуга, // […] // Край мой! Любимая Русь и Мордва!»; «Топи да болота, // Синий плат небес. // Хвойной позолотой // Взвенивает лес»; «О Русь — малиновое поле // И синь, упавшая в реку…»; «синь сосет глаза»; «пахнет яблоком и медом»; «Ой ты, Русь моя, милая родина, // Сладкий отдых в шелку купырей»; «Звени, звени златая Русь…». Этот образ яркой и звонкой России, со сладкими запахами, шелковистыми травами, голубой прохладой, именно Есениным был внесен в самосознание народа. Чаще, чем какой либо другой поэт, использует Есенин сами понятия «край», «Русь», «родина» («Русь», 1914; «Гой ты, Русь, моя родная…», 1914; «Край любимый! Сердцу снятся…», 1914; «Запели тесаные дроги…», [1916]; «О верю, верю, счастье есть…», 1917; «О край дождей и непогоды…», [1917]).
По-новому изображает Есенин небесные и атмосферные явления — более картинно, изобразительно, используя зооморфные и антропоморфные сравнения. Так, ветер у него — не космический, выплывающий из астральных высей, как у Блока, а живое существо: «рыжий ласковый осленок», «отрок», «схимник», «тонкогубый», «пляшет трепака». Месяц — «жеребенок», «ворон», «теленок» и т.п. Из светил на первом месте образ луны-месяца, который встречается примерно в каждом третьем произведении Есенина (в 41 из 127 — очень высокий коэффициент; ср. у «звездного» Фета из 206 произведений 29 включают образы звезд). При этом в ранних стихах примерно до 1920 года, преобладает «месяц» (18 из 20), а в поздних - луна (16 из 21). В месяце подчеркивается прежде всего внешняя форма, фигура, силуэт, удобный для всякого рода предметных ассоциаций — «лошадиная морда», «ягненок», «рог», «колоб», «лодка»; луна — это прежде всего свет и вызванное им настроение — «тонкий лимонный лунный свет», «отсвет лунный, синий», «луна хохотала, как клоун», «неуютная жидкая лунность». Месяц ближе к фольклору, это сказочный персонаж, тогда как луна вносит элегические, романсовые мотивы.
Есенин — создатель единственного в своем роде «древесного романа», лирический герой которого — клен, а героини — березы и ивы. Очеловеченные образы деревьев обрастают «портретными» подробностями: у березы — «стан», «бедра», «груди», «ножка», «прическа», «подол», у клена — «нога», «голова» («Клен ты мой опавший, клен заледенелый…»; «Я по первому снегу бреду…»; «Мой путь»; «Зеленая прическа…» и др.). Береза во многом благодаря Есенину стала национальным поэтическим символом России. Другие излюбленные растения — липа, рябина, черемуха.
Более сочувственно и проникновенно, чем в прежней поэзии, раскрыты образы животных, которые становятся самостоятельными субъектами трагически окрашенных переживаний и с которыми у лирического героя кровно-родственная близость, как с «братьями меньшими» («Песнь о собаке», «Собаке Качалова», «Лисица», «Корова», «Сукин сын», «Я обманывать себя не стану…» и др.).
Пейзажные мотивы у Есенина тесно связаны не только с круговращением времени в природе, но и с возрастным течением человеческой жизни — чувством старения и увядания, грустью о прошедшей юности («Этой грусти теперь не рассыпать…», 1924; «Отговорила роща золотая…», 1924; «Какая ночь! Я не могу…», 1925). Излюбленный мотив, возобновленный Есениным едва ли не впервые после Е. Баратынского, — разлука с отчим домом и возвращение на свою «малую родину»: образы природы окрашиваются чувством ностальгии, преломляются в призме воспоминаний («Я покинул родимый дом…», 1918; «Исповедь хулигана», 1920; «Эта улица мне знакома…», [1923]; «Низкий дом с голубыми ставнями…», [1924]; «Я иду долиной. На затылке кепи…», 1925; «Анна Снегина», 1925).
Впервые с такой остротой — и опять же после Баратынского — поставлена у Есенина проблема мучительных взаимоотношений природы с побеждающей цивилизацией: «живых коней победила стальная колесница»; «…сдавили за шею деревню // Каменные руки шоссе»; «как в смирительную рубашку, мы природу берем в бетон» («Сорокоуст», 1920; «Я последний поэт деревни…», 1920; «Мир таинственный, мир мой древний…», 1921). Однако в поздних стихах поэт как бы заставляет себя возлюбить «каменное и стальное», разлюбить «бедность полей» («Неуютная жидкая лунность», [1925]).
Значительное место в творчестве Есенина занимают фантастические и космические пейзажи, выдержанные в стиле библейских пророчеств, но приобретающие человекобожеский и богоборческий смысл: «Ныне на пики звездные // Вздыбливаю тебя земля!»; «Возгремлю я тогда колесами // Солнца и луны, как гром…». Эта космическая символика, вдохновленная революцией, сближает поэзию Есенина и Маяковского периода 1917-1918 годов [ср.: «По тучам иду, как по ниве я» (С. Есенин. «Инония») — «по тучам лечу» (В. Маяковский. «Человек»); «Мы радугу тебе — дугой, // Полярный круг на сбрую. // О, вывези наш шар земной // На колею иную» (С. Есенин. «Пантократор») — «Радуга, дай дуг // лёт быстролетным коням» (В. Маяковский. «Наш марш»); «Да здравствует революция // На земле и на небесах!» (С. Есенин. «Небесный барабанщик») — «Человек, // землю саму // зови на вальс! // Возьми и небо заново вышей…» (В. Маяковский «Эй!»)]. Однако гиперболические образы космической и потусторонней природы, заполнившие поэмы Есенина тех лет («Пришествие», «Преображение» и др.), в целом оказались малоорганичны для его творчества. Гораздо более естественны, хотя тоже условны, «Персидские мотивы» (1924-1925) — полуфантастические пейзажи страны, где Есенин никогда не был, но являющие собой один из лучших образцов пейзажной экзотики в русской поэзии.
Есенинская поэзия природы, выразившая «любовь ко всему живому в мире и милосердие» (М. Горький), замечательна и тем, что впервые последовательно проводит принцип уподобления природы природе же, раскрывая изнутри богатство ее образных возможностей: «Золотою лягушкой луна // Распласталась на тихой воде…»; «не звенит лебяжьей шеей рожь»; «ягненочек кудрявый - месяц // Гуляет в голубой траве» и т.п.

ЭПШТЕЙН М. Н. Природа, мир, тайник вселенной…: Система пейзажных образов в русской поэзии.
М.: Высшая школа, 1990, с. 247-249.

Добавить комментарий

Комментарии проходят предварительную модерацию и появляются на сайте не моментально, а некоторое время спустя. Поэтому не отправляйте, пожалуйста, комментарии несколько раз подряд.
Комментарии, не имеющие прямого отношения к теме статьи, содержащие оскорбительные слова, ненормативную лексику или малейший намек на разжигание социальной, религиозной или национальной розни, а также просто бессмысленные, ПУБЛИКОВАТЬСЯ НЕ БУДУТ.


Защитный код
Обновить

Яндекс цитирования
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика