Поиск по сайту

Наша кнопка

Счетчик посещений

20081924
Сегодня
Вчера
На этой неделе
На прошлой неделе
В этом месяце
В прошлом месяце
5735
18568
58225
17915609
321724
432243

Сегодня: Фев 23, 2017




МУХАРЕВСКИЙ М. А. Солженицын и С. Есенин

PostDateIcon 11.11.2014 13:57  |  Печать
Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 
Просмотров: 2051

Марк МУХАРЕВСКИЙ

А. СОЛЖЕНИЦЫН И С. ЕСЕНИН

   Известно, что Александр Солженицын любил стихи С. Есенина. Об этом говорят многие факты его биографии. Привожу самые яркие…
   Первый факт. Ещё в 1940 году, когда у Сани Солженицына и Наташи Решетовской был медовый месяц и они поехали в Тарусу, он там частенько читал своей любимой стихи Сергея Есенина наизусть.
   Второй факт. Сборник стихов поэта он взял на фронт.
   Третий — стихи Есенина по его просьбе Н. Решетовская передала ему в тюрьму.
   Четвёртый — в «Крохотках», написанных в конце 50-х годов, есть очень поэтичный очерк «На родине Есенина».
   Ну и совсем недавно, в декабре 2012 года, в Рязань приезжала Наталья Дмитриевна — вторая жена Солженицына. Она на мой вопрос, есть ли в его библиотеке книги Сергея Есенина, ответила утвердительно и добавила, что стихи Есенина Александр Исаевич очень любил.
   Теперь рассмотрим эти факты подробнее. Почему Саня Солженицын в июле 1940 года мог наизусть читать стихи Сергея Есенина? Потому, что в первой половине этого года, после долгого перерыва, наконец-то Есенина переиздали. Вероятно, в это время (в конце июня — первой половине июля) он сумел достать этот дефицитный сборник, когда приехал в Москву на сессию как заочник МИФЛИ 18 июня 1940 года.
   Несколько слов об этом сборнике. Он вышел в популярной серии «Библиотека поэта» (Малая серия) тиражом 10 000 экз. Сдан в набор в августе 1939 года, подписан к печати в декабре этого же года, а в январе, видимо, отпечатан. Как описывает его Солженицын, в суперобложке жёлтого цвета с кленовыми листьями. В рязанских библиотеках этого сборника нет. Он есть только в коллекции Вобликова и в константиновском музее. Смотрел и там, и там. Он в твёрдой серой обложке без супера. Наверное, в супере была только небольшая часть экземпляров, а массовый тираж без него.
   Почему переиздали именно в это время? Видимо, не без одобрения Сталина. Думаю, что не случайное совпадение: сдача сборника в набор в августе 1939 года и подписание договора о ненападении с гитлеровской Германией в это же время. Стремительно надвигалась война, и Сталин готовился к ней не только материально, но и морально. Для войны нужны были патриоты. А лучшего патриота, чем С. Есенин, среди поэтов не было. Поэтому он дал указание переиздать стихи Есенина.
   Уверен, что Солженицын читал стихи из своего сборника. Впрочем, об этом писал он сам: «Есенина я полюбил ещё в юности, в предвоенные годы. Приобрёл его книгу, когда поэт был фактически под запретом. Это книга была со мной на фронте».
   Сам факт, что Солженицын взял на фронт именно Есенина, говорит о том, что в суровой фронтовой обстановке стихи поэта ему были необходимы. И он сумел их сохранить за два фронтовых года.
   Когда в феврале 1945 года капитана Солженицына арестовали, его подчинённый старший сержант Соломин спрятал книги арестованного в дупле. И через много лет Александр Исаевич спрашивал у Решетовской, сохранил ли Соломин томик Есенина: он был ему дороже остальных книг. Оказывается — сохранил. Когда в 1966 г. А.И. с Н.Д. приехал в гости к Соломину в Одессу, то вернул ему книги, среди которых был и томик Есенина.
   В романе «В круге пёрвом» рассказывается, как Нержин (главный герой романа — прототип автора) героически сражается за томик Есенина с майором НКВД и побеждает.
   Надя (прототип Решетовской) принесла ему в тюрьму точно такой же сборник Есенина, какой у него был на фронте. Книгу эту у него изъяли, но он добился, чтобы её вернули. Как это происходило, расскажу, цитируя отрывки из романа (изд-во «Современник», 1990 г.).

Стр. 702-705
    «У Нержина был природный дар: не задумываясь сложить жалобу в немногочисленные разящие слова и произнести их единым духом… За пять лет сидения он выработал в себе и особую решительную манеру разговаривать с начальством — то, что на языке зэков называется культурно оттягивать. Слова он употреблял только корректные, но высокомерно-иронический тон, к которому, однако, нельзя было придраться, был тоном разговора старшего с младшим.
   — Гражданин майор! — заговорил он с порога. — Я пришёл получить незаконно отнятую у меня книгу. Я имею основания полагать, что шесть недель — достаточный срок, чтобы убедиться, что она допущена цензурой.
   — Книгу? — поразился Шикин. — Какую книгу?
   — В равной мере, — сыпал Нержин, — я полагаю, что вы знаете, о какой книге речь. Об избранных стихах Сергея Есенина.
   — Е-се-ни-на?! — будто только сейчас вспоминая и потрясённый этим крамольным именем, откинулся майор Шикин к спинке кресла. Седеющий ёжик его головы выражал негодование и отвращение. — Да как у вас язык поворачивается — спрашивать Е-се-ни-на?
   — А почему бы и нет? Он издан у нас, в Советском Союзе.
    — Этого мало!
   — Кроме того, он издан в тысяча девятьсот сороковом году, то есть, не попадает в запретный период тысяча девятьсот семнадцатый тире тысяча девятьсот тридцать восьмой.
   Шикин нахмурился.
   —Откуда вы взяли такой период?
   Нержин отвечал так уплотнённо, будто заранее выучил все ответы наизусть:
   — Мне очень любезно дал разъяснения один лагерный цензор.
   Шикин солидно помолчал.
   — Пусть так. Но вы, — внушительно спросил он, — вы — читали эту книгу? Вы всю её читали? Вы можете письменно это подтвердить?
   — Отбирать от меня подписку по статье девяносто пятой УК РСФСР у вас сейчас нет юридических оснований. Устно же подтверждаю: я имею дурную привычку читать те книги, которые являются моей собственностью, и обратно, держать лишь те книги, которые я читаю.
   Шикин развёл руками.
   — Тем хуже для вас!
   Он хотел выдержать многозначительную паузу, но Нержин заметал её словами:
   — Итак, суммарно повторяю свою просьбу. Согласно седьмому пункту раздела Б тюремного распорядка верните мне незаконно отобранную книгу.
   Подёргиваясь под этим потоком слов, Шикин встал. Тёмнолицый, он приблизился к шкафу, отпёр и вынул малоформатный томик Есенина, осыпанный кленовыми листьями по суперобложке.
   Несколько мест у него было заложено. По-прежнему не предлагая Нержину сесть, он удобно расположился в своём кресле и стал не торопясь просматривать по закладкам. Нержин тоже спокойно сел, опёрся руками о колени и неотступно-тяжёлым взглядом следил за Шикиным.
   — Ну вот, пожалуйста, — вздохнул майор и прочёл бесчувственно, меся как тесто стихотворную ткань:

Неживые чужие ладони!
Этим песням при вас не жить.
Только будут колосья-кони
О хозяине старом тужить.

   — Это о каком хозяине? Это — чьи ладони?
   Арестант смотрел на пухлые белые ладони оперуполномоченного.
   — Есенин был классово-ограничен и многого недопонимал, — поджатыми губами выразил он соболезнование. — Как Пушкин, как Гоголь…
   Что-то послышалось в голосе Нержина, отчего Шикин опасливо на него взглянул. Ведь просто возьмёт и кинется на майора, ему сейчас нечего терять. На всякий случай Шикин встал и приоткрыл дверь.
   — А это как понять? — прочёл Шикин, вернувшись в кресло:

Розу белую с чёрной жабой
Я хотел на земле повенчать…

   — И дальше тут… На что это намекается?
   Вытянутое горло арестанта вздрогнуло.
   — Очень просто, — ответил он. — Не пытаться примирять белую розу истины с чёрной жабой злодейства!
   Чёрной жабой сидел перед ним короткорукий большеголовый чернолицый кум.
   — Однако, гражданин майор, — Нержин говорил быстрыми, налезающими друг на друга словами, — я не имею времени входить с вами в литературные разбирательства. Меня ждёт конвой. Шесть недель назад вы заявили , что пошлёте запрос в Главлит. Посылали вы?
   Шикин передёрнул плечами и захлопнул жёлтую книжечку.
   — Я не обязан перед вами отчитываться. Книги я вам не верну. И всё равно вам её не дадут вывезти.
   Нержин гневно встал, не отводя глаз от Есенина. Он представил себе, как эту книжечку когда-то держали милосердные руки жены и писали в ней: «Так всё утерянное к тебе вернётся!»
   Слова безо всякого усилия выстреливали из его губ:
   — Гражданин майор! Я надеюсь, вы не забыли, как я два года требовал с министерства госбезопасности безнадёжно отобранные у меня польские злотые и всё-таки через Верховный Совет я их получил. И ещё множество примеров! Я предупреждаю вас, что эту книгу я вам не отдам! Я умирать буду на Колыме — и оттуда вырву её у вас! Я завалю жалобами на вас все ящики ЦК и Совета Министров. Отдайте по-хорошему!
   И перед этим обречённым, бесправным, посылаемым на медленную смерть зэком майор госбезопасности не устоял. Он действительно запрашивал Главлит, и оттуда, к удивлению его, ответили, что книга формально не запрещена. Формально! Верный нюх подсказывал Шикину, что это — оплошность, что книгу непременно надо запретить. Но следовало и поберечь своё имя от нареканий этого неутомимого склочника.
   — Хорошо, — уступил майор. — Я вам её возвращаю. Но увезти её мы вам не дадим.
   С торжеством вышел Нержин на лестницу, прижимая к себе милый жёлтый глянец суперобложки.

Стр.712-713
   — Спиридон Данилыч! Глянь-ка! — сказал Нержин и перетянулся к нему с книгой.    — Есенин уж здесь!
   — Отдал, змей?
   — Не так мне книга, Данилыч, — распространялся Нержин, как, главное, чтобы по морде нас не били.
   — Именно, — кивнул Спиридон.
   — Бери, бери её! Это я на память тебе.
   — Данилыч-Данилыч, — говорил Нержин, обнимая рыжего дворника.
   Спиридон прохрипел в груди и махнул рукой.
   — Прощай, Глеба!
   — Прощай навсегда, Спиридон Данилыч!
   Они поцеловались. Нержин взял вещи и порывисто ушёл.
   А Спиридон снял с кровати развёрнутую книжку, на обложке обсыпанную кленовыми листьями, заложил дочерним письмом и ушёл к себе в комнату».

   Думаю, что тут всё ясно без комментариев.
   Так в романе.
   Но в жизни было совсем по-другому. Солженицын, уезжая из шарашки, передал сборник Есенина своему другу Льву Копелеву. Тот в свою очередь отдал его зэку, выходящему на свободу. Дальше следы теряются. Вернул ли он книжку Солженицыну, пока неизвестно. Но один сборник Есенина, фронтовой, сохранился, и, по всей вероятности, находится в квартире Н. Ледовских.
   С большой любовью к Есенину написан и небольшой очерк «На родине Есенина». Некоторые строчки из него звучат, как стихотворения в прозе. Цитирую их.
«…небесный огонь опалил однажды эту окрестность, и ещё сегодня он обжигает мне щёки здесь.
   Какой же слиток таланта метнул Творец сюда, в эту избу, в это сердце деревенского драчливого парня, чтобы тот, потрясённый, нашёл столько для красоты — у печи, в хлеву, на гумне, за околицей — красоты, которую тысячу лет топчут и не замечают?..
   Итак, совершенно ясно, как самоотверженно любил стихи Сергея Есенина Александр Солженицын! Мы должны гордиться, что эти люди жили на рязанской земле!

декабрь 2012 — май 2013 года

Добавить комментарий

Комментарии проходят предварительную модерацию и появляются на сайте не моментально, а некоторое время спустя. Поэтому не отправляйте, пожалуйста, комментарии несколько раз подряд.
Комментарии, не имеющие прямого отношения к теме статьи, содержащие оскорбительные слова, ненормативную лексику или малейший намек на разжигание социальной, религиозной или национальной розни, а также просто бессмысленные, ПУБЛИКОВАТЬСЯ НЕ БУДУТ.


Защитный код
Обновить

Яндекс цитирования
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика