Поиск по сайту

Наша кнопка

Счетчик посещений

44678216
Сегодня
Вчера
На этой неделе
На прошлой неделе
В этом месяце
В прошлом месяце
3127
7509
50280
42552835
270725
262288

Сегодня: Июнь 25, 2022




Уважаемые друзья!
На Change.org создана петиция президенту РФ В.В. Путину
об открытии архивной информации о гибели С. Есенина

Призываем всех принять участие в этой акции и поставить свою подпись
ПЕТИЦИЯ

ФОМИН С. Из воспоминаний

PostDateIcon 29.11.2005 21:00  |  Печать
Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 
Просмотров: 6619

Семен Фомин

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ


Мое личное знакомство с Сергеем Есениным относится к началу его творчества, когда ему было только 17 лет.
В 1912 — 13 г. я заболел, и мои встречи с Есениным оборвались вследствие отъезда моего за границу.
В феврале 1914 г. я вернулся из Швейцарии в Москву. Заходя в кружки самоучек и начинающих поэтов, я не раз встречал там Сережу Есенина.
Про него шла такая молва:
«Парень смельчак. Послушай, какие у него стихи! Он пойдет далеко!»
Худенький блондин, юноша в высоких сапожках, картузике, пиджачке и цвета бордо косоворотке, казавшийся моложе своих 17 лет, на просьбы товарищей охотно читал свои первые стихи.
У Есенина, с самых ранних пор, с самых первых опытов, относящихся к 1914 — 1915 гг., не было неудачных стихов, как у большинства начинающих поэтов. Он сразу вошел в литературу, действительно родившись поэтом.
Творчество Есенина началось и шло по следующим этапам:
1. Приезд в Москву; общение с кружком самоучек и начинающих поэтов; появление первых его стихов в печати; работа наборщиком и корректором в Сытинской типографии, посещение университета Шанявского (1913 — 1915 гг.).
2. Отъезд его в Петербург и знакомство с А. Блоком, С. Городецким и Н. Клюевым (1915 — 1917 гг.).
3. Полоса имажинизма и поездки по России: на Север, в Туркестан, Кавказ, Крым (1918 — 1921 гг.).
4. Путешествие за границу (1922 г.).
5. «Москва Кабацкая», «Русь Советская» и последние порывы и взлеты (1923 — 1925 гг.).
Первый этап Есенина, откуда идет исток его творчества, до самой смерти поэта никем не затрагивался и не освещался. А между тем, для уяснения жизни и творчества поэта, это имеет большое значение.
В имеющихся у меня материалах, написанных рукою Есенина, есть ссылка на то, что первые его стихи появлялись в следующих изданиях: «Жизнь», «Рязанская Жизнь», «Новь», «Мирок», «Проталинка», «Путеводный Огонек» и др.
По указанным материалам мне пришлось наводить справки. В «Путев. Огоньке» за 1913 и 1914 г. стихов С. Есенина не оказалось. В газ. «Ряз. Жизнь» за весь 1914 г. стихов С. Есенина также не было. Просмотрено за 1911 г. два журнала с названием «Новь» (Казань и Москва) — и здесь стихов Есенина тоже не оказалось. Очевидно, имелась в виду издававшаяся в Москве в 1914 г. газ. «Новь» под редакцией А. А. Суворина, каковую мне просмотреть не удалось.
Ниже помещаем два стихотворения Есенина, не попавшие ни в одну из его вышедших книг (таких стихотворений, конечно, много). По этим стихам (они очень слабы) мы можем судить, какими гигантскими шагами Есенин шел вперед и как крепло его творчество. Стихи относятся к началу империалистической войны:

    МОЛИТВА МАТЕРИ

    На краю деревни
    Старая избушка.
    Там перед иконой
    Молится старушка.

    Молится старушка
    Сына поминает,
    Сын в краю далеком
    Родину спасает.

    Молится старушка,
    Утирает слезы.
    А в глазах усталых
    Расцветают грезы.

    Видит она поле,
    Это поле боя,
    Сына видит в поле -
    Павшего героя.

    На груди широкой
    Запеклася рана,
    Сжали руки знамя
    Вражеского стана.

    И от счастья с горем
    Вся она застыла,
    Голову седую
    На руки склонила.

    И закрыли брови
    Редкие сединки,
    А из глаз, как бисер.
    Сыплются слезинки.

    («Проталинка». №19 — 1914 г.)

    УЗОРЫ

    Девица в светлице вышивает ткани,
    На канве в узорах — копья и кресты.
    Девушка рисует мертвых на поляне,
    На груди у мертвых красные цветы!

    Нежный шелк выводит храброго героя,
    Тот герой отважный принц ее души.
    Он лежит сраженный в жаркой схватке боя,
    И в узорах крови смяты камыши.

    Кончены рисунки. Лампа догорает.
    Девушка склонилась. Помутился взор.
    Девушка тоскует. Девушка рыдает.
    За окошком полночь чертит свой узор.

    Траурные косы тучи разметали,
    В пряди тонких локон впуталась луна.
    В трепетном мерцаньи, в белом покрывале,
    Девушка, как призрак, плачет у окна.

    (Друг Народа«, №1 — 1915 г.)

Вслед за этими стихами, в начале 1915 г., еще перед отъездом в Петербург, Есенин является к товарищам, где был и я, с большим новым стихотворением под названием «Русь».
В тесной накуренной комнате все притихли.
Зазвенел голос белокурого Сережи

    Понакаркали черные вороны
    Грозным бедам широкий простор.
    Крутит вихорь леса во все стороны,
    Машет саваном пена с озер…

Читал Сережа с душой и с детски чистым и непосредственным проникновением в те события, какие надвигались на любимую им мужичью, в берестяных лапотках, Русь:

    Ах, поля мои, борозды милые,
    Хороши вы в печали своей!
    Я люблю эти хижины хилые
    С поджиданьем седых матерей.

Есенин стихотворением «Русь» (напечатанным в журнале «Сев. Зап.» и включенным впоследствии в «Радуницу») гигантски шагнул вперед. Этим стихотворением он и приобретает себе известность и имя.
От первых стихотворных опытов Есенина перехожу к воспоминаниям интересных моментов из моих личных встреч с поэтом.
8-го февраля 1915 г. Общее собрание одного кружка самоучек и начинающих писателей избрало меня и Есенина в редакционную коллегию издававшегося журнала. Вот на этом собрании и сказался подлинный Есенин.
— Надо создать настоящий художественный журнал. Слабые вещи печатать не годится!
А старая редакционная коллегия тянула назад:
— Нельзя так: у нас много принятого материала. Тогда Есенин схватил свой картузик и кивнул мне:
— Идем, Фомин. Здесь делать нам нечего!
И мы оба вышли из редакционной коллегии кружка.
Вскоре Есенин стал печататься в толстых журналах и уехал в Петербург.
Это был второй его этап.
События и жизнь метали пишущую братию во все стороны.
В 1918 — 19 гг. я снова встречаюсь с Есениным в Москве. В серой меховой куртке, веселый, улыбающийся Сережа зазывает меня по пути в пристанище литераторов — в «Кафе Поэтов» на Тверской. Он шел от А. Мариенгофа. Но это был уже не тот худенький белокурый паренек — Лель, как его называют некоторые критики и каким я встречал его раньше. В его округлившемся лице и голубых глазах просвечивала тайна. Есенин нес необычайную силу гипноза: он мог овладевать своим собеседником не только словами, но даже молчаливым взглядом или своеобразным наклоном головы.
— Я слышал, ты выпускаешь вторую книгу стихов? — спросил меня за столом Есенин, заказав обед и кофе.
Я показываю ему гранки «Свирели». Он пробегает с начала до конца все стихотворения.
— Так… Помню, встречал в журналах. Да! Хороша наша лирика, — сделал он ударение над словом «наша», имея в виду лирическую поэзию вообще. — Только не по сезону сейчас она. Из пушек надо палить, понимаешь, из пушек! В таком урагане не услышат теперь ведь это…
Вскакивает из-за стола и убегает в комнату правления кафе и выносит оттуда мне с надписью «Радуницу» и «Исуса Младенца».
— Вот! Сейчас под руками остальных книг не имею, прости.
К нам подошел огромный, лохматый желтый пес. Есенин отдал ему с тарелки недоеденное мясо и, потрепав по лохматому загривку, улыбнулся:
— Иди отсюда, да смотри — сам не попади на жаркое. Теперь это случается.
Заговорив о деревне, Есенин рассказал, как приезжал к нему из деревни отец.
— Узнав про голодовку в Москве, мой отец решил приехать ко мне с «подарком». Захватил целую баранью тушу, а дорогой ее отобрали. Так и не удалось мне отведать с родины баранинки!
Это был третий этап творчества Есенина.
По возвращении Есенина из-заграничных путешествий встречаюсь с ним в 1923 г. в Успенском переулке, в редакции «Красной Нови». Есенин в это время затевает издавать альманах «Россияне». Идут долгие споры с Сергеем Клычковым по поводу издания этого альманаха. Есенин хотел быть единоличным редактором, на что Клычков не соглашался.
— Тогда я уеду в Питер и буду работать с Миколаем, — сказал, улыбаясь, Есенин. Вынул из бокового кармана серой меховой куртки письмо и протянул мне: «Читай».
Письмо это было от поэта Н. Клюева, который жаловался Есенину на свое тяжелое положение, упоминая про гроб, заступ и могилу.
Действительно, Есенин уехал в Ленинград к Н. Клюеву, но издание альманаха там не осуществилось. Недели через три Есенин вернулся из Ленинграда с Клюевым в Москву и выступал с ним на Пречистенке в «Цекубу». Здесь он читал стихи из «Москвы Кабацкой» и «Исповеди хулигана».
Жутким мне показалось выступление Есенина. Был он в обычном своем сером костюме, но с необыкновенным фуляровым шарфом, завязанным большим бантом. Перед чтением стихов сказал вступительное слово. Упоминая о поэме Блока «Двенадцать», принимался несколько раз наливать из графина в стакан воду, пил большими глотками и затягивался папироской. Перед долго ждавшей аудиторией ходил, потирал руки, хмурил брови и держал себя с нарочитой развязностью.
Во время антракта познакомил меня с Н. Клюевым, который был угрюм и молчалив.
Это был последний этап в творчестве Есенина. Но и в нем изредка проглядывала солнечная радость.
Вспоминается «кудрявым и веселым и таким разбойным» Есенин, с пышным букетом цветов в руках впереди шествия писательских организаций, в нюне 1924 г., в день 125-летнего юбилея Пушкина, у памятника на Тверском бульваре.
Несколько позднее (17 мая 1924 г.) неожиданная смерть нашего друга, поэта Александра Ширяевца, снова собрала писательскую братию. Я помню, как ошеломила Есенина смерть Ширяевца. Всем, кто вернулся в тот день с Ваганьковского кладбища на «поминки» Шнряевца в «Дом Герцена», не забудется плакавший Есенин, с хрипотцой прочитавший весь ширяевский «Мужикослов». Стихотворение на смерть Ширяевца им было написано для «Красной Нови» несколько дней спустя.
В начале 1925 г. в «Доме Герцена» по приглашению кружка «Перевал» Есенин выступал со своими новыми произведениями. Прочитал он цикл стихов из «Персидских мотивов» и поэму «Анна Снегина», посвященную А. Воронскому. У Есенина на левой руке, по-Пушкински, на большом пальце блестел сердоликовый перстень, в голосе звучала грусть. Особенно сильное впечатление произвели на слушателей «Персидские мотивы».
По окончании чтения молодежь «Перевала» пыталась было открыть обсуждение по поводу прочитанного.
— Не трудитесь, — тихо сказал Есенин. — Ну что вы можете мне сказать? Ваши возражения или советы мне не нужны. Читаю, слежу я за вами, что пишете. Слабо. Один только Наседкин овладел техникой. Многому еще придется вам учиться…
Попрощался и уехал.
21 декабря 1925 г. в 11 час. вечера в «Доме Герцена» я читал свои стихи. Неожиданно вошел расстроенный чем-то, удрученный Есенин. Сел у входа, послушал минут пять, несколько раз пытался что-то сказать. Но пришел один из его товарищей и увез его с собой. Это была последняя встреча с Есениным. Через неделю газеты известили о трагической кончине поэта.

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят предварительную модерацию и появляются на сайте не моментально, а некоторое время спустя. Поэтому не отправляйте, пожалуйста, комментарии несколько раз подряд.
Комментарии, не имеющие прямого отношения к теме статьи, содержащие оскорбительные слова, ненормативную лексику или малейший намек на разжигание социальной, религиозной или национальной розни, а также просто бессмысленные, ПУБЛИКОВАТЬСЯ НЕ БУДУТ.


Защитный код
Обновить

Новые материалы

Яндекс цитирования
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика