Поиск по сайту

Наша кнопка

Счетчик посещений

31364016
Сегодня
Вчера
На этой неделе
На прошлой неделе
В этом месяце
В прошлом месяце
538
9473
48623
29258297
207728
365951

Сегодня: Фев 22, 2019




СКИТАЛЕЦ. Есенин

PostDateIcon 29.11.2005 21:00  |  Печать
Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 
Просмотров: 5250

Скиталец

ЕСЕНИН


Весной девятнадцатого года в разгар революции я выбрался из глухой провинции в Москву, и мне удалось временно поселиться в бывшей гостинице «Люкс» на Тверской, в которой и прежде останавливался. Теперь это была уже не гостиница, а общежитие для работников какого-то учреждения под управлением «коменданта», но администрация оставалась прежняя, смотревшая сквозь пальцы на проживание там своих прежних «гостей».
В соседстве со мной жил молодой человек, мой приятель из начинающих литераторов, в то время искренно веровавший в коммунизм и революцию: еще не изжито было настроение февральских дней. По вечерам я часто заходил к нему и всегда наталкивался на кого-нибудь из новых писателей.
Однажды я застал у него юношу лет двадцати четырех, блондина среднего роста, с коротко постриженными, густыми вьющимися волосами и синими глазами, смотревшими застенчиво и несколько исподлобья. Одет он был прилично и, судя по отрывку разговора, занимался писательством, упоминая о своей книге. Фамилию его я пропустил мимо ушей — она мне ничего не говорила. Он скоро ушел, обещавшись зайти вечером.
— Кто это? — спросил я.
— Есенин — известный поэт! Не читали?
— Нет.
— А вот у меня на столе его книжка!
Я развернул маленькую книжонку и прочел первое стихотворение: оно, против ожидания, понравилось мне.
Увлекся и прочел всю книжку: о революции там почти ничего не было — больше о деревне и деревенской природе, о жеребенке, пытающемся обогнать экспресс, о грустном клене, стоящем «на одной ноге», запомнился один яркий и сильный образ:

По небу бежит кобылица:
Шлея на ней — синь,
Бубенцы на ней — звезды!

— Талант несомненный! сказал мой приятель. — Резко выделяется из всех нынешних: у них природного-то крупица, а у него — во! охапка!.. И все-таки марксисты относятся к нему отрицательно — нет марксистского подхода! Вот, например, за сочувствие этому жеребенку ему здорово наклали! А с другой стороны — есть у него и такие стихи, как «Господи, отелись!» …возмущает интеллигенцию!.. Выражение слишком смелое, а если разобрать стихотворение — то по мысли оно хорошее6 тучи у него там, как стадо коровье, пусть, дескать, прольются… Вера в плодотворность революции! Но за это «отелись» ему от публики попало… Большевики же определили, как поэта мелкобуржуазного и не хотят издавать. Ну, да он сам издается!.. Есть тут кружок имажинистов — так он с ними! Ловкий народ: у Госиздата нет бумаги, а у них — сколько угодно!
— А что такое имажинисты?
— Школа такая… нынче школ этих много! Все больше насчет техники: Имажинисты желают писать исключительно одними образами!.. Говорить-то хорошо, так для этого талант нужно, а иначе ерунда выходит! Есенину ничего бы этого и не надо, природный талант, а ребята эти его только зря с пути сбивают!
Помешаны еще на саморекламе в подражание Маяковскому: дескать, надо устраивать скандалы, тогда только и обратят внимание, а иначе, мол, не прославимся, публика — дура, в стихах все равно ничего не понимает! Вот он в это и уверовал!.. Посмотреть на него, сами видите, тихоня, деревенский паренек, ему бы в деревне с девками в хороводе плясать, а его тут в имажинизм втянули, как ни устроят вечер — так скандал с мордобоем на эстраде, публика-то валом валит!.. Революцию они понимают тоже по-своему: прочесть неприличные или кощунственные стихи с эстрады, изругать Бога — это считается революционным! Он и начал с ними куролесить! Недавно написал дегтем на стенах Страстного монастыря неприличнейшее кощунство!.. Я уже его стыдил — да чего! Только ухмыляется — дескать, не понимаете вы нас, имажинистов! По-моему, — вредная для него компания. Напускное все это, на самом-то деле — скромный парень, а вот революция выворачивает людей наизнанку!
Вечером у соседа собралась небольшая компания: пришли две его знакомые барышни, а потом явился и Есенин. За чаем они пели его стихи на мотив какого-то романса, а потом попросили поэта декламировать. Есенин охотно согласился, встал в позу и очень хорошо прочел наизусть несколько своих стихотворений. Голос у него был приятный, звонкий, читал он с искренним увлечением, без лишних жестов, с природным чувством меры. В чтении чувствовался пылкий темперамент, заметна была артистическая жилка, даже некоторое уменье выразительно декламировать и держаться как на сцене. Было что-то красивое в этой сценке картинной декламации стихов пылким молодым поэтом перед хорошенькими поклонницами. Действительно, и стихи были хорошие, и поэт оказался хорошим декламатором. В его чтении стихи много выигрывали. Я сказал ему это.
— Да ведь я все-таки был немножко на сцене! — возразил он, — много участвовал в любительских спектаклях, даже в малорусских пьесах героев-любовников играл!..
В завязавшемся разговоре Есенин упомянул, что он из крестьян, что дед его довольно зажиточный мужик, учился в сельской церковноприходской семинарии, некоторое время был, кажется, сельским учителем. Разговор скоро перешел в спор между Есениным и моим соседом, конечно, о большевиках и революции. Говорить Есенин не умел, мысли свои выражал запутанно и очень горячился. Оставил впечатление захолустного сельского учителя, малообразованного, но искреннего и пылкого юноши. Кричал, что он «левее» большевиков и только поэтому против них. Вообще же, проявил поэтическое отвращение к логике и большое пристрастие к парадоксам и гиперболам. Он спорил с поклонником большевиков и представлял из себя забавную оппозицию, нападая на них «слева». Все это было по-юношески несерьезно. Поэт рассуждал плохо, мысли его были еще не ясны ему самому, зато весь он был во власти пылких чувств.
Не есенинское было дело — рассуждать о политике, но как же избежать этого в разгар революции, когда даже обыденная, повседневная жизнь неизбежно оказывалась политикой, когда в воздухе стоял угар всеобщего безумия, все люди казались ненормальными, вся Россия бредила, и всюду раздавалась проповедь бредовых идей, казавшихся проповедникам легко осуществимыми. Говорили, что для счастья человечества нужно отрубить всего только два миллиона чьих-то голов, и действительно головы валились, и говорили это не только кровожадные люди, а и просто легковерные, легкомысленные мечтатели. Говорили об отмене денежной системы и немедленном введении социализма, о всемирной литературе на международном языке, об электрификации всего мира, о мировой федерации, обо всем — в мировом масштабе. Все казалось возможным, как со сне, в сказке или сумасшедшем доме. В нормальное время даже настоящие сумасшедшие в горячечных рубашках не говорили бы того, что говорилось тогда всюду. Все авторитеты были свергнуты, мания величия свирепствовала, как повальная болезнь. Поэт Маяковский серьезно оскорблялся, когда льстецы сравнивали его с Пушкиным: он считал себя выше. Мудрено ли, что даже от природы скромный и застенчивый, но очень талантливый Есенин тоже считал себя выше Пушкина: поэт мыслит образами, но Есенин, как имажинист, пишет ими: у Пушкина — два-три образа на странице, но у Есенина в каждой строке — образ: кто же выше? Так рассуждал Есенин, повторяя, по-видимому, чьи-то чужие, не свои слова.
«Говорят, я скоро буду самый лучший поэт!..»
И он действительно был лучшим из всех этих имажинистов, футуристов, акмеистов, поголовно считавших себя гениями: ниже гения у них не было ранга.
После чая мы всей компанией отправились в тогдашнее литературное кафе «Домино», хозяевами которого были имажинисты, где каждый вечер исполнялась музыкально-вокальная программа с их выступлением в конце. «Домино» это находилось в маленьком помещении на Тверской, пройдя Камергерский переулок. На углу Камергерского Есенин остановил нас и, застенчиво ухмыляясь, сказал:
— Прочтите новое название!
На углу вместо прежней надписи была прибита свеженаписанная: «улица Есенина».
— Это я сам нынче утром прибил! Еще не сняли!..
— Ну, зачем? — укорил его приятель: ведь это же деревенское хулиганство!
Но Есенин, по-прежнему ухмыляясь, только махнул рукой: ему казалось, что мы не понимаем его революционно-имажинистского «протеста» против чего-то или кого-то. Бедный юноша!..
В двадцать первом году я встретился с ним на заседании «пролетарских писателей» в «Лито» (литературный отдел).
Он по обыкновению был одет франтом, но выглядел мрачно. Долго молча слушал «пролетарские» речи и, наконец, попросил слова. Все насторожились: к этому времени за Есениным уже упрочилась слава профессионального скандалиста.
— Здесь говорили о литературе с марксистским подходом! — начал он своим звенящим голосом. — Никакой другой литературы не допускается!.. Это уже три года! Три года вы пишите вашу марксистскую ерунду! Три года мы молчали! Сколько же еще лет вы будете затыкать нам глотку? И на кой черт и кому нужен марксистский подход? Может быть, завтра же ваш Маркс сдохнет!..
Кругом засветились улыбки: чего же и было ждать от Есенина, кроме скандала? Это его манера, его конек. К нему относились несерьезно, как к чудаку или немножко ненормальному.
Вскоре после этого Есенин в пьяном виде пытался броситься с четвертого этажа, с балкона на мостовую, но его удержали друзья-имажинисты.
Потом он улетел на аэроплане со старухой Дункан в Берлин, и с этого времени началась его скандальная слава «в мировом масштабе». Пил и скандалил во всех столицах мира. По возвращении женился на внучке Льва Толстого, но быстро спился и опустился. Пьяный скандал с постоянным сквернословием всюду сопутствовал ему. Ничего не осталось от прежнего застенчивого деревенского юноши.
Советская пресса не объясняет поводов к его страшному самоубийству, но говорят, что не материальная нужда была тому причиной. Лучшим объяснением тяжкого душевного состояния в предсмертный период служат последние стихотворения Есенина, поражающие искренним чувством отчаяния испакощенной, загрязненной души, растоптанной «буднями революции», омраченной всеобщим цинизмом советского быта.
Он то Зиновьева в стихах зачем-то восхвалял и славословил, то в кабаках спьяну ругал «жидов» и «жидовское засилье».
Известно, что запойные пьяницы умирают не во время опьянения, а после, во время похмельных страданий, если им не дадут вновь опьяниться. Экспансивный, пылкий поэт был опьянен началом революции, но когда в конце ее он сделался пьяницей и скандалистом — то это было уже тяжелым и мучительным отрезвлением, мрачной тоской безнадежного похмелья, которого он и не вынес.

1926

 

Комментарии  

0 #1 RE: СКИТАЛЕЦ. ЕсенинНаталья Игишева 24.11.2017 20:31
Ну и где тут скандал? Есенин просто выразил свое негативное (и вполне справедливое) отношение к «марксистскому подходу» в литературе. Да хотя чему я, собственно, удивляюсь? Люди независимые, принципиальные и потому не стремящиеся подражать толпе, а имеющие свое мнение, прямо его выражающие, поступающие по уму и совести, не боясь непонимания и осуждения со стороны, окружающих, среди обывателей всегда приобретают репутацию неуживчивых и конфликтных.
Тем более ожидаемо, что этот поступок Есенина оценили как скандальный в Советском Союзе, где по всем сколько-нибудь существенным вопросам разрешалось быть ровно одному мнению: официальному; но что свое согласие с такой позицией выразил эмигрант (а в 1926 г. Скиталец жил в Харбине) – это за гранью моего понимания. Уж эмигрантам-то антисоветская позиция должна импонировать. Или большевики даже им ухитрились посредством своей пятой колонны так мозги промыть, что абсолютно любые слова и поступки Есенина стали восприниматься как скандалы?
Цитировать

Добавить комментарий

Комментарии проходят предварительную модерацию и появляются на сайте не моментально, а некоторое время спустя. Поэтому не отправляйте, пожалуйста, комментарии несколько раз подряд.
Комментарии, не имеющие прямого отношения к теме статьи, содержащие оскорбительные слова, ненормативную лексику или малейший намек на разжигание социальной, религиозной или национальной розни, а также просто бессмысленные, ПУБЛИКОВАТЬСЯ НЕ БУДУТ.


Защитный код
Обновить

Яндекс цитирования
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика