Поиск по сайту

Наша кнопка

Счетчик посещений

21186799
Сегодня
Вчера
На этой неделе
На прошлой неделе
В этом месяце
В прошлом месяце
4140
20204
138023
18839612
506625
480510

Сегодня: Апр 24, 2017




ГЕТМАНСКИЙ Э.Д. «Много женщин меня любило, да и сам я любил не одну»

PostDateIcon 22.06.2015 18:42  |  Печать
Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 
Просмотров: 1072

«Много женщин меня любило, да и сам я любил не одну»
(из коллекции книжных знаков Э.Д. Гетманского)

    К сожалению, женщин, любивших Есенина, было много, а любви в его жизни было мало. Сам поэт объяснял это так «Как бы ни клялся я кому-либо в безумной любви, как бы я ни уверял в том, же сам себя, — все это, по существу, огромнейшая и роковая ошибка. Есть нечто, что я люблю выше всех женщин, выше любой женщины, и что я ни за какие ласки и ни за какую любовь не променяю. Это — искусство…». Сколько их было — женщин, деливших с Есениным радости любви? Ответ на этот вопрос поэт унес с собой в могилу. Сколько бы ни было женщин в жизни поэта, но ни одна женская любовь не могла заменить венчание поэта со славой. Сергей Городецкий писал «Для него не было никаких ценностей, кроме его стихов… Женщины не играли в его жизни большой роли». Тульский художник В.Н. Чекарьков в 2015 году нарисовал книжный знак «Есениниана С.И.Трифонова».

Chekarkov Trifonov 08   
На этом экслибрисе приведены портреты женщин, которые полонили сердце поэта и есенинские строки из стихотворения, датированного 1923 годом, «Я усталым таким ещё не был…»:

Много женщин меня любило.
Да и сам я любил не одну.
Не от этого ль темная сила
Приучила меня к вину.

    Есенин пережил огромное количество романов и остановить свой выбор на ком-то не мог, всё время меняя возлюбленных и жён. Каждая поклонница считала, что у неё есть шанс, но немногие его получили. Сергей Есенин посвятил множество стихотворений, обращённых к женщинам, с которыми он пытался связать свою судьбу. Они безгранично искренни, предельно чисты, в них исповедь перед любимыми женщинами, раскрытие самых заветных и сокровенных тайн души поэта. Есенин не был злопамятен, и до конца своих дней старался поддерживать взаимоотношения со всеми своими друзьями, а тем более, с любимыми женщинам. Он так и не нашёл той единственной любимой женщины с которой мог бы связать свою судьбу. Поэтому-то и звучит любовная лирика так печально, так безысходно. В этом-то и заключается его трагедия. Его «лучший друг» Анатолий Мариенгоф писал «В последние месяцы своего страшного существования Есенин был человеком не более одного часа в сутки… Он мог потерять и терял всё… И стыд из души, и последнего друга, и любимую женщину… — только не стихи».



Анна Сардановская — «В пятнадцать лет взлюбил я до печенок»

     Первой любовью юного Сергея Есенина была Анна Сардановская. Сколько бы женщин впоследствии не было у поэта, но он через всю жизнь, взволнованно пронёс нежное чувство юношеской любви. Её имя уже известный поэт возьмёт для лучшей своей поэмы «Анна Снегина». Анне посвящено есенинское стихотворение «За горами за жёлтыми долами…», написанное в 1916 году:

За горами, за желтыми долами
Протянулась тропа деревень.
Вижу лес и вечернее полымя,
И обвитый крапивой плетень.

Там с утра над церковными главами
Голубеет небесный песок,
И звенит придорожными травами
От озер водяной ветерок.

Не за песни весны над равниною
Дорога мне зеленая ширь —
Полюбил я тоской журавлиною
На высокой горе монастырь.
Каждый вечер, как синь затуманится,
Как повиснет заря на мосту,
Ты идешь, моя бедная странница,
Поклониться любви и кресту.

Кроток дух монастырского жителя,
Жадно слушаешь ты ектенью,
Помолись перед ликом Спасителя
За погибшую душу мою.

     Были и другие стихи, адресованные Анюте Сардановской, но они не сохранились. В «доме с голубыми ставнями» Есенин встретил в свою первую юношескую любовь. Это к ней относятся есенинские строки из стихотворения «Мой путь», написанного поэтом в конце жизненного пути в 1925 году:

В пятнадцать лет
Взлюбил я до печенок
И сладко думал,
Лишь уединюсь,
Что я на этой
Лучшей из девчонок,
Достигнув возраста, женюсь.

Sardanovskaja     Аня Сардановская была внучатой племянницей отца Ивана (И.Я. Смирнова, священника села Константиново), она вместе с матерью, сестрой и братом часто приезжала к нему и часто проводила в Константинове все лето. Дом священника Ивана Яковлевича Смирнова стал вторым родным домом Есенина, он настоял, чтобы Сережу после окончания земской школы отправили в Спас-Клепиковскую учительскую школу, а не к отцу в Москву, где тот служил приказчиком. В смирновском доме постоянно собиралась молодёжь, ставились спектакли, звучали песни и стихи. Там юные Анюта и Сергей и встретились. Экономка Смирновых Марфуша, постоянно говорила: «Ох, кума! У нашей Анюты с Сережей роман. Уж она такая проказница, скрывать ничего не любит. «Пойду, — говорит, — замуж за Серёжку», и всё это у неё так хорошо выходит». Но проходит совсем немного времени, и отношения Сардановской и Есенина резко меняются. Есенин полагал, что причиной этого могло быть его увлечение лучшей подругой Анны Сардановской учительницей Марией Бальзамовой, но это не так. Причиной резкого изменения в отношениях Есенина и Сардановской явилось её знакомство с сельским учителем В.А. Олоновским, за которого она позже вышла замуж. Их счастливый брак оказался недолгим. 8 апреля 1921 года при родах в возрасте 25 лет Анна умерла, родив двух детей, один из которых умирает вместе с ней при родах. Анна Сардановская была похоронена на кладбище села Дединова вместе со своей матерью. Сергей Есенин тяжело переживал смерть Анны Сардановской, писатель Иван Грузинов вспоминал «Есенин расстроен, усталый, пожелтевший, растрепанный. Ходит по комнате взад и вперёд. Переходит из одной комнаты в другую. Наконец садится за стол в углу комнаты. «У меня была настоящая любовь к простой женщине. В деревне. Я приезжал к ней, приходил тайком. Всё рассказывал ей. Об этом никто не знает. Я давно люблю её. Горько мне, жалко. Она умерла, никого я так не любил. Больше я никого не люблю».

Мария Бальзамова — «У меня была настоящая любовь к простой женщине»

Balzamova Sardanovskaja     В 1912 году, когда Есенину было 17 лет, Аня Сардановская познакомила Есенина со своей подругой Марией Бальзамовой. Есенин писал своему другу Грише Панфилову «Встреча эта на меня так подействовала, потому что после трех дней общения она уехала и в последний вечер в саду просила меня быть ее другом. Я согласился». Она окончила Рязанское женское епархиальное училище, работала учительницей в селе Калитинки Рязанской губернии. Между ними сохранилась оживленная переписка, их сохранилось всего 17, хотя есениноведы считают, что их было около 100. Судя по письмам, Мария Бальзамова питала к Сергею Есенину нежные чувства, в письмах поэт называет её «милой Маней». Первое стихотворение, которое он посвятил ей в 1913 году называлось «Ты плакала в вечерней тишине…»:

Ты плакала в вечерней тишине,
И слезы горькие на землю упадали.
И было тяжело и так печально мне,
И все же мы друг друга не поняли.
Умчалась ты в далекие края,
И все мечты мои увянули без цвета.
И вновь опять один остался я
Страдать душой без ласки и привета.
И часто я вечернею порой
Хожу к местам заветного свиданья,
И вижу я в мечтах мне милый образ твой,
И слышу в тишине тоскливые рыданья.

     Именно Мария Бальзамова стала источником поэтического образа стихотворения «Не бродить, не мять в кустах багряных…», написанного в 1916 году (хотя жена Есенина Софья Толстая считала, что это стихотворение поэта посвящено Анне Сардановской):

Не бродить, не мять в кустах багряных
Лебеды и не искать следа.
Со снопом волос твоих овсяных
Отоснилась ты мне навсегда.
С алым соком ягоды на коже,
Нежная, красивая, была
На закат ты розовый похожа
И, как снег, лучиста и светла.
Зерна глаз твоих осыпались, завяли,
Имя тонкое растаяло, как звук,
Но остался в складках смятой шали
Запах меда от невинных рук.
В тихий час, когда заря на крыше,
Как котенок, моет лапкой рот,
Говор кроткий о тебе я слышу
Водяных поющих с ветром сот.
Пусть порой мне шепчет синий вечер,
Что была ты песня и мечта,
Всё ж, кто выдумал твой гибкий стан и плечи —
К светлой тайне приложил уста.
Не бродить, не мять в кустах багряных
Лебеды и не искать следа.
Со снопом волос твоих овсяных
Отоснилась ты мне навсегда.

     Есенин даже сватался к Марии Бальзамовой, но ему было отказано. После одной ссоры Бальзамова решает прекратить любые отношения с поэтом. Есенин болезненно отнёсся к этому разрыву, он писал Бальзамовой «Ради прежней Святой любви. Я прошу тебя не отмалчивайся. Если ты уже любишь другого, я не буду тебе мешать, но я глубоко счастлив за тебя. Дозволь тогда мне быть хоть твоим другом». Осенью 1914 года между ними что-то произошло, и он написал ей письмо: «Милостивая государыня Мария Парменовна! Когда-то на заре моих глупых дней, были написаны мною к Вам письма влюбленного мальчика… Теперь иронически скажу, что я уже не мальчик… Прошу Вас вернуть все мои письма обратно…». Тем не менее, дружеская связь между ними не прекратилась, а стала осуществляться больше по переписке, при этом личные отношения стали более деловыми, товарищескими. Так, в одном из писем, посланном из Петербурга в апреле 1915 года, Есенин просит её прислать ему «побольше частушек. Только самых новых». В 1921 году Бальзамова вышла замуж за рязанского инженера С.Н. Бровкина, переехала в Москву. Здесь в 1925 году у них родился сын Пармен. В Москве Мария с Сергеем уже не встречались.

Анна Изряднова — «Мы не живем, а мы тоскуем»

Izrjadnova     Первой женщиной и гражданской женой 19-летнего Сергея Есенина стала Анна Изряднова, она работала корректором в типографии Сытина в Москве. Анна была типичной «прогрессивной» девушкой эпохи. Сами зарабатывали себе на жизнь, бегали на лекции и митинги, увлекались модными поэтами Ахматовой, Бальмонтом, Северяниным. Вместе с Сергеем Есениным Анна Изряднова посещала Университет Шанявского. В 1914 году Анна Изряднова вступила в гражданский брак с Есениным. Она была старше Есенина на четыре года, очень его любила, видела в нём подлинного поэта, ничего не требуя взамен. Именно она дала возможность почувствовать талантливому поэту взрослым мужчиной и мужем. Есенин перестал работать и писал, писал днями напролёт. В снятой ими комнате у Серпуховской заставы началась есенинская семейная жизнь. Через год совместной жизни у них родился сын Юрий, которым Есенин искренне гордился. Радость закончилась быстро, быт с бессонными ночами у колыбели ребёнка его надломил. Через три месяца Есенин уехал в Петроград, сбежав от семейного счастья, почти год он мотался между Москвой и Петроградом, помогал семье, как мог, материально. Но, ни сын, ни любовь первой женщины, не удержали поэта. По возвращении поэт считает себя свободным от каких-либо обязательств перед Анной Изрядновой, которая осталась с ребёнком на руках в арендуемой квартире. Тем не менее, Есенин не забывает о том, что у него подрастает сын и испытывает глубокое чувство вины перед женщиной, которую так внезапно и бесповоротно разлюбил. Практически сразу же после расставания он посвящает ей стихотворение «Я положил к твоей постели…»:

Я положил к твоей постели
Полузавядшие цветы,
И с лепестками помертвели
Мои усталые мечты.

Я нашептал моим левкоям
Об угасающей любви,
И ты к оплаканным покоям
Меня уж больше не зови.

Мы не живем, а мы тоскуем.
Для нас мгновенье красота,
Но не зажжешь ты поцелуем
Мои холодные уста.

И пусть в мечтах я все читаю:
«Ты не любил, тебе не жаль»,
Зато я лучше понимаю
Твою любовную печаль.

     В этом стихотворении автор просит прощения у Анны Изрядновой и пытается объяснить своё внезапное решение о разрыве отношений. В дальнейшем судьбы этих двух людей уже никогда не пересекутся. Его закружила, завертела столица, покорила богемная жизнь, популярность, он стал модным поэтом и в литературных салонах был востребован. Брак с Анной с первых дней семейной жизни показался Есенину ошибкой. Больше всего его заботил успех поэтический. Анна Изряднова обладала огромным литературным вкусом, чувством юмора, много читала, все, связанное с Сергеем Есениным, было для неё свято, его поступков она никогда не осуждала. Когда им пришлось расстаться, Есенин продолжал навещать своего сына. Анне Изрядновой, как считают есениноведы, поэт в 1916 году посвятил стихотворение «Гаснут красные крылья заката…»:

Гаснут красные крылья заката,
Тихо дремлют в тумане плетни.
Не тоскуй, моя белая хата,
Что опять мы одни и одни.

Чистит месяц в соломенной крыше
Обоймённые синью рога.
Не пошел я за ней и не вышел
Провожать за глухие стога.

Знаю, годы тревогу заглушат.
Эта боль, как и годы, пройдет.
И уста, и невинную душу
Для другого она бережет.

Не силен тот, кто радости просит,
Только гордые в силе живут.
А другой изомнет и забросит,
Как изъеденный сырью хомут.

Не с тоски я судьбы поджидаю,
Будет злобно крутить пороша́.
И придет она к нашему краю
Обогреть своего малыша.

Снимет шубу и шали развяжет,
Примостится со мной у огня…
И спокойно и ласково скажет,
Что ребенок похож на меня.

     Отношения со своей первой семьёй Сергей Есенин поддерживал до трагического конца жизни, он навещал её в трудные минуты своей жизни. В последний раз Анна Изряднова видела его осенью 1925 года перед роковой поездкой в Ленинград. Она вспоминала: «Сказал, что пришел проститься. На мой вопрос: «Что? Почему?» — говорит: «Смываюсь, уезжаю, чувствую себя плохо, наверное, умру…» Просил не баловать, беречь сына».
     Не уберегла. Его судьба сложилась трагично. 4 апреля 1937 года Юрий Есенин был арестован на Дальнем Востоке, где проходил воинскую службу. Как участник «контрреволюционной фашистко-террористической группы» был доставлен в Москву на Лубянку, где пройдя все круги ада, 13 августа 1937 года в возрасте 22 лет был расстрелян по ложному обвинению в подготовке покушения на Сталина. В 1956 году Юрий Есенин посмертно был реабилитирован. Анна Изряднова умерла в 1946 году, так и не узнав о трагической судьбе сына. Похоронена она на Введенском кладбище. Воспоминания Анны Изрядновой о Сергее Есенине были опубликованы в 1965 году.

Лидия Кашина — «Прощай, моя голубка, до новых журавлей»

     Последняя константиновская помещица Лидия Кашина была женщиной Сергея Есенина, с мая 1916 года по сентябрь 1918 года поэт бывал в её «доме с мезонином». Есенин познакомился с Кашиной через своего друга и односельчанина Тимошу Данилина, который учился в рязанской гимназии, а летом занимался с двумя маленькими детьми Кашиной. Она интересовалась его творчеством, просила почитать стихи. Кашина стала одним из прототипов Анны Снегиной, к ней обращено стихотворение поэта «Не напрасно дули ветры…», датированное 1917 годом:

Не напрасно дули ветры,
Не напрасно шла гроза.
Кто-то тайный тихим светом
Напоил мои глаза.

С чьей-то ласковости вешней
Отгрустил я в синей мгле
О прекрасной, но нездешней,
Неразгаданной земле.

Не гнетет немая млечность
Не тревожит звездный страх.
Полюбил я мир и вечность
Как родительский очаг.

Все в них благостно и свято,
Все тревожное светло.
Плещет рдяный мак заката
На озерное стекло.

И невольно в море хлеба
Рвется образ с языка:
Отелившееся небо
Лижет красного телка.

     Однажды Есенин с волнующей хрипотцой в голосе сказал Лидии Ивановне «Встреча с вами… она так мне дорога. Я буду вспоминать о ней в Царском Селе. Вы не осерчаете, если… — тут он запнулся и покраснел, облизал пересохшие губы, — если когда-нибудь вы увидите стихи, посвященные вам. Я… Я хотел бы посвятить самое лучшее стихотворение только вам. Так не шибко ругайте меня за это, ладно?» Так возникло стихотворение «Зеленая прическа», написанное в 1918 году:

Зеленая прическа,
Девическая грудь,
О тонкая березка,
Что загляделась в пруд?

Что шепчет тебе ветер?
О чем звенит песок?
Иль хочешь в косы-ветви
Ты лунный гребешок?

Открой, открой мне тайну
Твоих древесных дум,
Я полюбил печальный
Твой предосенний шум.

И мне в ответ березка:
«О любопытный друг,
Сегодня ночью звездной
Здесь слезы лил пастух.

Луна стелила тени,
Сияли зеленя.
За голые колени
Он обнимал меня.

И так, вдохнувши глубко.
Сказал под звон ветвей:
«Прощай, моя голубка,
До новых журавлей».

Kaschina 01     В черновике этого стихотворения сохранилась такая строчка «Прощай, моя невеста до новых журавлей». Та, которой посвящалась эта строчка, не могла быть невестой Есенина. Но откровенность автора невольно подталкивает к отождествлению лирического героя с самим автором, а трепетной берёзки — с вдохновившей поэта молодой женщиной. Лидия была для Есенина «песней», они помогали друг другу. В тяжелые времена Кашина приютила Есенина в Москве. О близких связях Есенина с Кашиной также свидетельствует письмо Есенина Андрею Белому осенью 1918 года с просьбой назначить новый день их встречи, где имеется приписка с адресом Кашиной «Дорогой Борис Николаевич, какая превратность: хотел Вас сегодня видеть и не могу. Лежу совсем расслабленный в постели… Черкните мне (если не повезло мне в сей раз), когда Вы будете свободны ещё. Любящий Вас С. Есенин. Адрес: Скатертный пер., д. 20. Лидии Ивановне Кашиной для С.Е.». Есенину в 1918 году жить было негде, поэтому он часто навещал Кашину, а порой более месяца гостил у неё. Отношения Сергея Есенина и Лидии Кашиной прекратились в 1919 году после её неудачной попытки остановить поэта от пьянства. Жена Сергея Есенина Софья Толстая записала, что Есенин «перестал у неё бывать, так как стал пить, а она не принимала его таким». Разлука Сергея Есенина с Лидией Кашиной звучит в его поэме «Анна Снегина», как разлука поэта с юностью, разлука с самым чистым и святым, что бывает у человека в юности, на заре его жизни. История, рассказанная в поэме, начинается, когда автору было шестнадцать лет, через десять лет он вернётся в родную деревню, где всё ещё стоит дом помещицы Снегиной. Герой ходит по деревне, и прошлое предстаёт перед ним:

Иду я разросшимся садом,
Лицо задевает сирень.
Так мил моим вспыхнувшим взглядам
Состарившийся плетень.

Когда-то у той вон калитки
Мне было шестнадцать лет,
И девушка в белой накидке
Сказала мне ласково: «Нет!»

Далекие, милые были!
Тот образ во мне не угас.
Мы все в эти годы любили,
Но мало любили нас.

     Судьба Лидии Кашиной была трагична. Сельчане хотели сжечь барский дом, но вмешательство знаменитого земляка Сергея Есенина остановило их от этого шага, дом с мезонином был сохранён, но его владелица в 1918 году была вынуждена покинуть его. В её доме в Константинове с 1969 года разместился Литературный музей С.А. Есенина, который с 1995 года стал «Музеем поэмы «Анна Снегина». Муж Лидии Кашиной — сельский учитель Николай Кашин — стал одним из первых советских профессоров — исследователем творчества Александра Островского, под его редакцией вышло первое собрание его сочинений. Сама Лидия Кашина в 1919 году, чтобы прокормить двоих детей, нанялась на службу в управление связи Красной Армии. Работала машинисткой, шила на дому, а в 1922 году ее взяли на работу в издательство газеты «Труд». В течение пяти лет она исполняла обязанности корректора, а потом — литературного редактора. В начале 1930-х годов семьёй Кашиных заинтересовались органы. В 1936 году профессора Кашина арестовали, а в 1937 году добрались и до Лидии Кашиной. Три недели её продержали в Бутырках, выпытывали, куда она спрятала фамильное золото, а у нее из ценных вещей оставался только золотой вензель, полученный за окончание Александровского института благородных девиц. Потом ее выпустили. 15 августа 1937 года Лидия Кашина скончалась от рака. Ее похоронили на Ваганьковском кладбище в Москве. Там же, рядом с ней, покоится прах детей — Нины, умершей в 1951 году от туберкулеза, и Юрия, который покинул этот мир в 1985 году. Лидия Кашина никаких воспоминаний о Сергее Есенине не оставила.

Айседора Дункан — «Я искал в этой женщине счастья, а нечаянно гибель нашел»

     Сергей Есенин был бездомен и бесприютен, когда в его жизнь ворвалась Айседора Дункан, известная американская танцовщица, «царица жеста», приехавшая в Россию, для открытия балетной школы для одарённых детей из простых семей. Приглашение в Россию она восприняла, как подарок судьбы. Айседора Дункан — самый громкий и самый яркий роман в жизни Сергея Есенина. Их встреча состоялась на одном из вечеров у художника Георгия Якулова в ноябре 1921 года. Они поняли друг друга с первой же встречи без слов. Есенин не знал иностранных языков, а Айседора не говорила по-русски, но она сразу всей душой полюбила Сергея. Этому чувству не помешала большая разница в возрасте, ведь Дункан была старше Есенина на 17 лет и 8 месяцев. Ей поэт посвятил стихотворение «Пой же, пой. На проклятой гитаре…»:

Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои в полукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.

Не гляди на ее запястья
И с плечей ее льющейся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.

Я не знал, что любовь — зараза,
Я не знал, что любовь — чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.

Пой, мой друг. Напевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другова,
Молодая красивая дрянь.

Ах, постой. Я ее не ругаю.
Ах, постой. Я ее не кляну,
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну…

     Есенин переехал жить в Балашовский особняк на Пречистенке, который Айседора получила от советского правительства под школу и квартиру. С этого времени особняк Айседоры становится главным прибежищем поэтов-имажинистов. 2 мая 1922 года Есенин и Дункан зарегистрировали брак. «Теперь я — Дункан!» — кричал Есенин, когда они вышли из загса. Злые языки утверждали, что он был влюблен не столько в Дункан, сколько в ее мировую славу. «Неподражаемая пара» отправились в длительное турне по странам Европы и США. Айседора и Есенин были известной парой, им завидовали, ими восхищались. Она танцевала, как богиня, а он писал душой. Она говорила в кругу друзей «Я счастлива любить Есенина. Есенин — великий поэт, он — гений. Я покажу его всему миру, я хочу, чтобы весь мир склонился перед Есениным». Есенин высоко ценил признание своего гения, на книге «Пугачёв», которую он подарил Айседоре перед поездкой за границу, он написал «За всё, за всё, за всё тебя благодарю я…». В 1923 году Есенин написал ещё одно стихотворение, посвящённое Айседоре Дункан «Сыпь, гармоника! Скука… Скука…»:

Сыпь, гармоника! Скука… Скука…
Гармонист пальцы льет волной.
Пей со мною, паршивая сука,
Пей со мной.

Излюбили тебя, измызгали,
Невтерпеж!
Что ж ты смотришь так синими брызгами,
Иль в морду хошь?

В огород бы тебя, на чучело,
Пугать ворон.
До печенок меня замучила
Со всех сторон.

Сыпь, гармоника! Сыпь, моя частая!
Пей, выдра! Пей!
Мне бы лучше вон ту, сисястую,
Она глупей.

Я средь женщин тебя не первую,
Немало вас,
Но с такой вот, как ты, со стервою
Лишь в первый раз.

Чем больнее, тем звонче,
То здесь, то там.
Я с собой не покончу,
Иди к чертям.

К вашей своре собачьей
Пора простыть.
Дорогая… я плачу…
Прости… прости…

Duncan     Современник Есенина прозаик Николай Никитин писал «Любил её Есенин или нет? Думаю, любил… Быть может, этот роман был одной из его ошибок». Есенин обрадовался любви Айседоры, как мировому признанию и ценил в ней яркую и сильную личность. Кроме того, Айседора отдавала Есенину не только женские, но и материнские чувства, то чего ему так не хватало в общении с женщинами. Балерина с мировым именем была богата и готова была отдать всё, чтобы её любимый и гениальный Серёжа был счастлив и ни в чём не нуждался. Кутежи, шампанское, фрукты, подарки. Она оплачивала все. За границей Есенин из великого поэта превратился в мужа Дункан. От этого он пил, гулял, бил Айседору, каялся и объяснялся в любви. Айседоре надоели ежедневные рукоприкладства и прочие есенинские пьяные шуточки. Есенин и Дункан возвратились в Россию в 1923 году в августе (поездка заняла 15 месяцев). После возвращения в Россию супруги прожили вместе 11 дней, произошла размолвка, и Есенин исчез, переехав жить к новой пассии Галине Бениславской. В 1924 году их брак окончательно распался. Результатом знакомства Есенина с Дункан и их путешествия по Европе стал цикл «Москва кабацкая». Последняя встреча Сергея Есенина с Айседорой Дункан состоялась на Пречистенке, расстались холодно. 30 сентября 1924 года Айседора уехала в Париж. Позже Айседора скажет, что три года, проведённые в России, несмотря на все невзгоды, были счастливейшими в её жизни. Дункан сохранила тёплые воспоминания о Есенине. Узнав о смерти Есенина, Айседора сделала заявление парижским газетам «Смерть Есенина потрясла меня. Трагическая смерть Есенина причинила мне глубочайшую боль. У него была молодость, красота, гениальность. Неудовлетворённый всеми этими дарами, его отважный дух искал невозможного. Он уничтожил своё молодое прекрасное тело, но дух его вечно жить в душе русского народа и в душе всех любящих поэзию. Протестую против легкомысленных высказываний, опубликованных американской прессой в Париже. Между Есениным и мною никогда не было ссор, и мы никогда не были разведены. Я оплакиваю его смерть с болью и отчаянием». Айседору поразило самоубийство мужчины, которого она продолжала любить. «Я рыдала и страдала из-за него так много, — писала она своей приемной дочери Ирме в Россию, — что мне кажется, уже исчерпала все человеческие возможности для страдания». После смерти Есенина Айседора прожила всего два года. 14 сентября 1927 года она трагически погибла в Ницце, задушенная собственным шарфом, конец, которого на ходу попал под колесо автомобиля. Её последними словами были «Прощайте, друзья, я еду к славе!» Айседору Дункан похоронили в Париже. О взаимоотношениях Сергея Есенина и Айседоры Дункан написаны многочисленные мемуары, снимались кинофильмы, ставились театральные спектакли. Сохранились письма, записки и телеграммы друг к другу Есенина и Дункан. Жаль, судьба приготовила им обоим испытания, которые стали для них неподъемными, они преждевременно сгорели, как две звезды.

Шаганэ Тальян — «Я в твоих глазах увидел море, полыхающее голубым огнем»

Schagane 02     Неизгладимый след в жизни Есенина оставила батумская школьная учительница армянка Шаганэ Тальян. Сергей Есенин на протяжении всей своей короткой жизни мечтал увидеть далекую, сказочную Персию. К сожалению, его мечта так и не сбылась, но в 1924 году поэт решил побывать на Кавказе. Именно там родились его романтичные «Персидские мотивы», во многом вдохновленные встречей с чарующей восточной красавицей Шаганэ. Персидские стихи нравились Есенину, он считал их лучшими из всех, что написал. Поэт увидел Шаганэ, когда она выходила из школы, и был просто сражен ее удивительной восточной красотой. Познакомил поэта с Тальян батумский журналист Лев Повицкий, в доме которого жил в то время Сергей Есенин. 24-летняя женщина могла бы стать очередной победой любвеобильного Есенина. Но, несмотря на то, что за ее плечами уже были короткий брак и раннее вдовство, Шаганэ отличали чистота и целомудрие души, поднявшие их отношения на совершенно иной, гораздо более возвышенный уровень. Она стала для поэта воплощением всех восточных женщин, их экзотической внешней красоты и еще большей красоты душевной. После неудачного брака с всемирно известной танцовщицей Айседорой Дункан именно эта простая армянская учительница русского языка и литературы воскресила в душе Есенина веру в женскую преданность и чистоту помыслов. Почти ежедневно они прогуливались вместе по парку, поэт дарил девушке фиалки и розы. Уже на третий день знакомства он, к немалому удивлению своей прекрасной музы, прочитал ей «Шаганэ ты моя, Шаганэ и подарил автограф этого стихотворения:

Потому что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ.

Потому что я с севера, что ли,
Что луна там огромней в сто раз,
Как бы ни был красив Шираз,
Он не лучше рязанских раздолий.

Потому что я с севера, что ли?
Я готов рассказать тебе поле,
Эти волосы взял я у ржи,
Если хочешь, на палец вяжи —

Я нисколько не чувствую боли.
Я готов рассказать тебе поле.
Про волнистую рожь при луне
По кудрям ты моим догадайся.

Дорогая, шути, улыбайся,
Не буди только память во мне
Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ!

Там, на севере, девушка тоже,
На тебя она страшно похожа,
Может, думает обо мне…
Шаганэ ты моя, Шаганэ!

     Так, под впечатлением знакомства и встреч с юной армянкой, родилось всемирно известное стихотворение. Несмотря на то, что стихотворение облечено в форму любовного послания, поэт делится в нем с «прекрасной персиянкой» своими размышлениями о родине. Произведение построено на контрасте Востока и Севера. И хотя Восток сказочно прекрасен, автору милее родные рязанские просторы. Звучное восточное имя Шаганэ Есенин ввёл в ряд стихотворений цикла «Персидские мотивы». Её имя фигурирует в стихотворении «Ты сказала, что Саади…», которое поэт написал 19 декабря 1924 года:

Ты сказала, что Саади
Целовал лишь только в грудь.
Подожди ты, Бога ради,
Обучусь когда-нибудь!

Ты пропела: «За Ефратом
Розы лучше смертных дев».
Если был бы я богатым,
То другой сложил напев.

Я б порезал розы эти,
Ведь одна отрада мне —
Чтобы не было на свете
Лучше милой Шаганэ.

И не мучь меня заветом,
У меня заветов нет.
Коль родился я поэтом,
То целуюсь, как поэт.

     Это стихотворение было написано на обороте фотографии, где на берегу моря был сфотографирован Сергей Есенин с журналистом Львом Повицким и двумя батумскими друзьями. Над стихотворением было написано: «Милой Шаганэ», а в конце стояла подпись «С. Есенин». Немногим женщинам было суждено оставить в поэзии Есенина такой глубокий след, как батумской учительнице Шаганэ Тальян. Она с волнением слушала есенинские стихи, но, казалось, что совершенно не признаёт его поэтическую известность. Есенин, привыкший к славе и почитанию, относился к этому с шуткой, ему это явно нравилось. Шаганэ любила подшутить над увлечением поэта старыми персидскими классиками, над отношением этих классиков к женщине. Она прекрасно разбиралась в стихах и точно излагала своё мнение о них. Ей посвящено знаменитое есенинское стихотворение «Никогда я не был на Босфоре…», датированное 21 декабря 1924 года:

Никогда я не был на Босфоре,
Ты меня не спрашивай о нем.
Я в твоих глазах увидел море,
Полыхающее голубым огнем.

Не ходил в Багдад я с караваном,
Не возил я шелк туда и хну.
Наклонись своим красивым станом,
На коленях дай мне отдохнуть.

Или снова, сколько ни проси я,
Для тебя навеки дела нет,
Что в далеком имени — Россия —
Я известный, признанный поэт.

У меня в душе звенит тальянка,
При луне собачий слышу лай.
Разве ты не хочешь, персиянка,
Увидать далекий, синий край?

Я сюда приехал не от скуки —
Ты меня, незримая, звала.
И меня твои лебяжьи руки
Обвивали, словно два крыла.

Я давно ищу в судьбе покоя,
И хоть прошлой жизни не кляну,
Расскажи мне что-нибудь такое
Про твою веселую страну.

Заглуши в душе тоску тальянки,
Напои дыханьем свежих чар,
Чтобы я о дальней северянке
Не вздыхал, не думал, не скучал.

И хотя я не был на Босфоре —
Я тебе придумаю о нем.
Все равно — глаза твои, как море,
Голубым колышутся огнем.

     По воспоминаниям современников, Шаганэ Тальян «…внешне была привлекательна — стройная, изящная, с правильными чертами лица, нежной и чистой кожей. Хороши были волнистые каштановые волосы. И завидно красивыми казались глаза: большие, карие, то насмешливо искрящиеся, то нежно сияющие». Взаимоотношения Есенина и Шаганэ были сугубо дружеским, между ними была та дистанция, которая позволяла поэту видеть в ней прекрасную представительницу восточной женщины, а Шаганэ относиться с огромным уважением к поэтическому дару Есенина. В стихотворении цикла «Персидские мотивы» «Свет шафранный вечернего края…» не называется имени Шаганэ, оно заменено местоимением «ты». Ведущая тема этого стихотворения — борьба с чадрой. Вся мягкая и сердечная тональность стихотворения свидетельствует о добром и уважительном отношении поэта к Шаганэ. Он ласково и нежно называет её «дорогая». Поэт говорит, обращаясь к ней:

Свет вечерний шафранного края,
Тихо розы бегут по полям.
Спой мне песню, моя дорогая,
Ту, которую пел Хаям.
Тихо розы бегут по полям.

Лунным светом Шираз осиянен,
Кружит звезд мотыльковый рой.
Мне не нравится, что персияне
Держат женщин и дев под чадрой.
Лунным светом Шираз осиянен.

Иль они от тепла застыли,
Закрывая телесную медь?
Или, чтобы их больше любили,
Не желают лицом загореть,
Закрывая телесную медь?

Дорогая, с чадрой не дружись,
Заучи эту заповедь вкратце,
Ведь и так коротка наша жизнь,
Мало счастьем дано любоваться.
Заучи эту заповедь вкратце.

Даже все некрасивое в роке
Осеняет своя благодать.
Потому и прекрасные щеки
Перед миром грешно закрывать,
Коль дала их природа-мать.

Тихо розы бегут по полям.
Сердцу снится страна другая.
Я спою тебе сам, дорогая,
То, что сроду не пел Хаям…
Тихо розы бегут по полям.

     Есенинское стихотворение «Я спросил сегодня у менялы…» цикла «Персидские мотивы», проникнутое утонченной чувственностью, также вдохновлено светлым образом восточной красавицы Шаганэ:

Я спросил сегодня у менялы,
Что дает за полтумана по рублю,
Как сказать мне для прекрасной Лалы
По-персидски нежное «люблю»?

Я спросил сегодня у менялы
Легче ветра, тише Ванских струй,
Как назвать мне для прекрасной Лалы
Слово ласковое «поцелуй»?

И еще спросил я у менялы,
В сердце робость глубже притая,
Как сказать мне для прекрасной Лалы,
Как сказать ей, что она «моя»?

И ответил мне меняла кратко:
О любви в словах не говорят,
О любви вздыхают лишь украдкой,
Да глаза, как яхонты, горят.

Поцелуй названья не имеет.
Поцелуй не надпись на гробах.
Красной розой поцелуи веют,
Лепестками тая на губах.

От любви не требуют поруки,
С нею знают радость и беду.
«Ты моя» сказать лишь могут руки,
Что срывали черную чадру.

Schagane 01     4 января 1925 года Есенин вручил Шаганэ книгу «Москва кабацкая» с дарственной надписью «Дорогая моя Шаганэ. Вы приятны и милы мне. С. Есенин. 4.1.25. Батум». 19-20 февраля Есенин уехал из Батуми. Они расстались, но в памяти поэта до конца жизни осталась молодая и красивая батумская учительница Шаганэ, которой он был обязан глубоким чувством гордой и прекрасной дружбы-любви. В стихотворении «В Хороссане есть такие двери…» Есенин вновь обращается к Шаганэ, называя её именем Шага:

В Хороссане есть такие двери,
Где обсыпан розами порог.
Там живет задумчивая пери.
В Хороссане есть такие двери,
Но открыть те двери я не мог.

У меня в руках довольно силы,
В волосах есть золото и медь.
Голос пери нежный и красивый.
У меня в руках довольно силы,
Но дверей не смог я отпереть.

Ни к чему в любви моей отвага.
И зачем? Кому мне песни петь? —
Если стала неревнивой Шага,
Коль дверей не смог я отпереть,
Ни к чему в любви моей отвага.

Мне пора обратно ехать в Русь.
Персия! Тебя ли покидаю?
Навсегда ль с тобою расстаюсь
Из любви к родимому мне краю?
Мне пора обратно ехать в Русь.

До свиданья, пери, до свиданья,
Пусть не смог я двери отпереть,
Ты дала красивое страданье,
Про тебя на родине мне петь.
До свиданья, пери, до свиданья.

     В этом стихотворении звучит тема прощания с Персией и персиянкой Шаганэ. Он ласково говорит о «задумчивой пери» о том, что она дала поэту «красивое страдание». Конкретизирую свои отношения с ней Есенин вводит мотив романа с Шаганэ, отмечая, что не смог найти пути к её сердцу и спрашивает «зачем и кому» поэту петь песни, если к ним равнодушна Шага. Эта мысль многократно акцентируется строкой «Но дверей не смог я отпереть». Очевидно, что восточная красавица, армянка Шаганэ, достигает несравненно большего успеха, чем все остальные женщины Сергея Есенина, которым он отдавал своё сердце. Он не может забыть её, поэтому уезжая из Батуми, говорит ей «Про тебя на родине мне петь». Но поэт верит в то, что расставание с Шаганэ не будет окончательным, поэтому он, обращаясь к ней, говорит «До свиданья пери, до свиданья». Есенин и Тальян расстались в феврале 1925 года в тёплых и дружеских отношениях. С тех пор они не виделись. В 1960-е годы Тальян написала краткие воспоминания о встречах с Есениным, в которых утверждала, что «С.А. Есенин есть и до конца жизни будет светлым воспоминанием в моей жизни». Душевная чистота, предостерегшая Шаганэ от ложного шага при встрече с Есениным, помогла ей избежать ошибок и при записи своих воспоминаний. Умерла Шаганэ Тальян в Ереване в 1976 году.

Галина Бениславская — «Я помню, любимая, помню…»

b09     На есенинском небосклоне в 1920 года появилась новая пассия — журналистка и литературный работник Галина Бениславская. Галина была дочерью французского студента Артура Карьера и грузинки. Родители вскоре после рождения девочки расстались, мать заболела психически, и девочку удочерили родственники, семья врачей Бениславских, живших в латвийском городе Резекне. Знакомство поэта и Галины состоялось 4 ноября 1920 года на литературном вечере «Суд над имажинистами» в Большом зале Московской консерватории. Галина любила Сергея безответно. О своих первых душевных переживаниях она писала «В этот же вечер отчётливо поняла — здесь всё могу отдать и принципы (не выходить замуж), и тело (чего до сих пор не могла даже представить себе), и не только могу, а даже кажется, хочу этого. С этого вечера я засыпала с мыслью о нём и когда просыпалась, первая мысль была о С.А.». Она была единственной женщиной, чьи советы признавал поэт. Представляя её поэту-имажинисту Вольфу Эрлиху, Есенин заметил «Галя — мой друг! Больше, чем друг! Галя — мой хранитель!». В дальнейшем встречи с поэтом быстро переросли в многолетнюю дружбу. Некоторое время Есенин жил у Бениславской. После брака Есенина с Айседорой Дункан и их отъездом за границу Галина Бениславская заболела неврастенией в острой форме и долго лечилась в клинике нервных болезней. Галина забыла, что у гениальных поэтов любвеобильные сердца. Галина Бениславская сделала всё, чтобы оторвать «певца богемы» от Айседоры Дункан. Вернувшись в Москву из длительного зарубежного вояжа с Айседорой Дункан, Есенин переезжает из фешенебельного особняка Дункан жить к Бениславской в многонаселённую коммунальную квартиру в Брюсовском переулке. Он восхищается её внутренней силой и душевной красотой. Так беззаветно, как любила Галина, редко любят. Весь период своего пятилетнего знакомства с Есениным Галина Бениславская активно занималась его литературными делами. Она по его поручениям вела переговоры с редакциями, заключала с ними договоры на издания. Сохранились письма Есенина к Бениславской с поручениями и разного рода просьбами. Галина много внимания уделяла организации материальной стороны жизни Есенина, стремилась вырвать поэта из богемного влияния его окружения. Наверное, грустя о дружбе с Бениславской, Есенин в 1925 году посвятил своей незаменимой Галине стихотворение «Я помню, любимая, помню…»:

Я помню, любимая, помню
Сиянье твоих волос.
Не радостно и не легко мне
Покинуть тебя привелось.

Я помню осенние ночи,
Березовый шорох теней,
Пусть дни тогда были короче,
Луна нам светила длинней.

Я помню, ты мне говорила:
«Пройдут голубые года,
И ты позабудешь, мой милый,
С другою меня навсегда».

Сегодня цветущая липа
Напомнила чувствам опять,
Как нежно тогда я сыпал
Цветы на кудрявую прядь.

И сердце, остыть не готовясь,
И грустно другую любя.
Как будто любимую повесть,
С другой вспоминает тебя.

     Есенин считал ее самым близким другом, но не видел в ней женщину. Стройная, зеленоглазая, косы чуть не до полу, а он не замечал этого, и не упускал случая рассказать о своих чувствах к другим пассиям Его «тихая семейная жизнь» явно давала трещину и счастья не приносила. Его многочисленные связи с женщинами доставляли Бениславской немалые страдания. Есенин был жесток к Галине — впрочем, как и к другим своим женщинам. Он откровенничал «Вы свободны и вольны делать, что угодно, меня это никак не касается. Я ведь тоже изменяю Вам, но помните — моих друзей не троньте. Не трогайте моего имени, не обижайте меня, кто угодно, только чтоб это не были мои друзья». Ни одна женщина не могла выдержать этого, но Бениславская до поры до времени терпела. В апреле 1924 года Бениславская, упрекая Сергея Есенина, писала «Вы ко мне хорошо относитесь, мне верите. Но хоть одним глазом Вы попробовали взглянуть на меня? Я совершенно прямо говорю, что такую преданность, как во мне, именно бескорыстную преданность, Вы навряд ли найдёте. Зачем Вы швыряетесь этим? Зачем не хотите сохранить меня? Я оказалась очень крепкой, на моём месте Катя и Рита давно свалились бы. Но, всё же я держусь семь месяцев, продержусь ещё 1-2 месяца, а дальше просто «сдохну». А я ещё могла бы пригодиться Вам, именно как друг». Этот крик души дошёл до беспутного поэта и он, отъезжая в апреле 1924 года в Ленинград, ответил ей «Галя милая! Я очень люблю Вас и очень дорожу Вами. Дорожу Вами очень, поэтому не поймите отъезд мой как что-нибудь направленное в сторону друзей от безразличия. Галя милая! Повторяю Вам, что Вы очень мне дороги. Да и сами Вы знаете, что без Вашего участия в моей судьбе было очень много плачевного». Их отношения с переменным успехом продлились до весны 1925 года. Когда до Есенина дошло известие, что у Галины серьёзный роман с сыном Троцкого Львом Седовым, он пришёл в ярость и немедленно съехал с её квартиры. Есенин написал Бениславской жестокое письмо, роковым образом повлиявшее на ее жизнь «Милая Галя! Вы мне близки, как друг, но я Вас нисколько не люблю, как женщину». Это оскорбительное и убийственное для Бениславской письмо Есенин написал потому, что ему понадобился открытый разрыв с ней: за несколько дней до этого в его жизнь вошла Софья Толстая — внучка «великого старца». Это было для нее трагедией. Оскорбленная и униженная Галина в своих воспоминаниях писала «Из-за нескладности и изломанности моих отношений с Сергеем я не раз хотела уйти от него как женщина, хотела быть только другом». Обострившаяся неврастения привела Бениславскую в московский санаторий, а затем и в Тверскую губернию, где она проходила курс лечения. Здесь её застаёт известие о трагической гибели Есенина, она не смогла выехать на похороны поэта. Есенин написал знаменитое стихотворение «Собаке Качалова», в котором были такие строки:

Мой милый Джим, среди твоих гостей
Так много всяких и не всяких было.
Но та, что всех безмолвней и грустней,
Сюда случайно вдруг не заходила?

Она придет, даю тебе поруку,
И без меня, в ее уставясь взгляд,
Ты за меня лизни ей нежно руку
За все, в чем был и не был виноват.

     Эти строки были обращены к Галине Бениславской. Она не сумела вынести кончину Есенина и застрелилась на его могиле холодным декабрьским днем 1926 года на безлюдном Ваганьковском кладбище в Москве. В предсмертной записке она написала «Самоубилась» здесь, хотя и знаю, что после этого еще больше собак будут вешать на Есенина. Но и ему, и мне это будет все равно. В этой могиле для меня все самое дорогое…». Так закончилась жизнь 29-летней Галины Бениславской, беззаветно любившей поэта. Похоронили Галину 7 декабря 1926 года рядом с поэтом — торопливо, чтобы не вызвать лишних разговоров. Раньше на ее могиле была надпись «Верная Галя». Теперь — другая, более официальная. Опубликован её дневник за 1918-1926 годы. Свои воспоминания о Сергее Есенине Галина Бениславская оставила незавершёнными.

Софья Толстая — «И с тобой целуюсь по привычке, потому что многих целовал»

Sofia-1924     В третий раз Есенин женился на Софье Толстой, он очень гордился тем, что породнился с Львом Николаевичем Толстым, женившись на его внучке. Она была на пять лет моложе Есенина и заведовала библиотекой Союза писателей. Впервые Софья Толстая слушала выступление Сергея Есенина во второй половине 1921 года. Позже она вспоминала: «В 1921 году я была с друзьями в «Стойле Пегаса». Там выступал Есенин. Меня поразило его чтение, и я очень хорошо его запомнила. Но мы не познакомились тогда». Первая встреча Сергея Есенина и Софьи Толстой состоялась 10 марта 1925 года на квартире Галины Бениславской. Позже Соня вспоминала, что «Мы вышли с ним на улицу и долго бродили по ночной Москве. Эта встреча и решила мою судьбу…». После этой встречи Есенин поехал на Кавказ, вернувшись в Москву 28 мая 1925 года, он через два дня встретился с Толстой на её квартире. Поэт подарил своей Соне номер «Красной нови», в котором была опубликована его поэма «Анна Снегина». Он прочитал поэму и подарил её с автографом «Милой Соне. С. Есенин. 1 июня 25 Москва». Вскоре Есенин переехал жить к Толстой в Померанцев переулок. Не сразу решился Сергей Есенин сделать Софье Толстой предложение. Он сам официально находился в браке с Айседорой Дункан, которая в это время находилась в Париже, да и сама Софья Толстая находилась в нерасторгнутом браке с Сухотиным. Юридических преград было более, чем достаточно. Но сам поэт и многочисленные друзья возлагали надежды на любовь к Софье Толстой. Оригинально свои чувства к ней Есенин выразил в автографе к подаренной книге «Персидские мотивы» «Милая Соня, не дружись с Есениным, любись с Серёжей. Ты его любишь. Он тебя тоже». О грядущих изменениях в его жизни Есенин поведал в стихотворении «Видно так заведено навеки…», написанном 14 июля 1925 года:

Видно, так заведено навеки —
К тридцати годам перебесясь,
Все сильней, прожженные калеки,
С жизнью мы удерживаем связь.

Милая, мне скоро стукнет тридцать,
И земля милей мне с каждым днем.
Оттого и сердцу стало сниться,
Что горю я розовым огнем.

Коль гореть, так уж гореть сгорая,
И недаром в липовую цветь
Вынул я кольцо у попугая —
Знак того, что вместе нам сгореть.

То кольцо надела мне цыганка.
Сняв с руки, я дал его тебе,
И теперь, когда грустит шарманка,
Не могу не думать, не робеть.

В голове болотный бродит омут,
И на сердце изморозь и мгла:
Может быть, кому-нибудь другому
Ты его со смехом отдала?

Может быть, целуясь до рассвета,
Он тебя расспрашивает сам,
Как смешного глупого поэта
Привела ты к чувственным стихам.

Ну и что ж! Пройдет и эта рана.
Только горько видеть жизни край.
В первый раз такого хулигана
Обманул проклятый попугай.

Esenin Tolstaja     Скромную свадьбу сыграли в конце июля 1925 года, Сонечка была готова, как и ее знаменитая бабушка Софья Андреевна Толстая, посвятить всю жизнь мужу и его творчеству. У Есенина появился дом, любящая жена, друг и помощник. Софья занималась его здоровьем, готовила его стихи для собрания сочинений и была абсолютно счастлива. Есенин продолжал жить жизнью, где всегда находилось место пьяным кутежам и любовным интрижкам с поклонницами. Но Есенин был одержим славой. И желание породниться с Толстым и покупаться в лучах его славы было сильнее чувств и рассудка. Есенин, встретив приятеля, отвечал на вопрос: «Как жизнь?» — «Готовлю собрание сочинений в трех томах и живу с нелюбимой женщиной». Современники считали, что брак Есенина был заключён «для биографии», им он тешил своё тщеславие. Софья Андреевна Толстая-Есенина любила Есенина всем сердцем. Но любовь эта была горькая, поэт много пил, иногда занимался рукоприкладством. Но, не смотря ни на что, Софья в письме к матери писала «Потом я встретила Сергея. И поняла, что это большое и роковое. Как любовник, он мне совсем не был нужен. Я просто полюбила его всего. Остальное пришло потом. Я знала, что иду на крест, и шла сознательно, потому что ничего в жизни не было жаль. Я хотела жить только для него. Я себя всю отдала ему. Я совсем оглохла и ослепла, и есть только он один». Свою любовь последняя жена Есенина пронесла через всю свою жизнь. Любовь Сони Толстой к Есенину была нелёгкой, она пыталась внести в тревожную кочевую жизнь поэта свет и успокоение, но было уже поздно. В конце декабря Есенин сбежал из Москвы в Ленинград, не сказав ни слова ни жене, ни друзьям. О том, что пережила Софья Толстая, живя с Есениным, писала её мать Ольга Константиновна Толстая «…Нет слов, чтоб описать тебе, что я пережила за эти дни за несчастную Соню. Вся эта осень, со времени возвращения их из Баку, это был сплошной кошмар. И как Соня могла это выносить, как она могла продолжать его любить — это просто непонятно и, вероятно, объясняется лишь тайной любви. А любила она его, по-видимому, безмерно… Его поступки… безумную, оскорбительную ревность — она все объясняла болезнью и переносила безропотно, молчаливо, никогда никому не жалуясь… В конце ноября или начале декабря он сам решил начать лечиться и поместился в клинику, но скоро заскучал… Явился домой 21-го декабря уже совершенно пьяный с бутылкой в руках… 23-го вечером мне звонит Соня и говорит «Он уехал…». И в первый раз в голосе Сони я почувствовала усталость, досаду, оскорбление. Тогда я решилась сказать «Надеюсь, что он больше не вернется». В эти тяжёлые для жены дни Есенин написал стихотворение «Кто я? Что я? Только лишь мечтатель…», прощаясь с Соней и прося у нее прощения:

Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,
Синь очей утративший во мгле,
Эту жизнь прожил я словно кстати,
Заодно с другими на земле.

И с тобой целуюсь по привычке,
Потому что многих целовал,
И, как будто зажигая спички,
Говорю любовные слова.

«Дорогая», «милая», «навеки»,
А в душе всегда одно и тож,
Если тронуть страсти в человеке,
То, конечно, правды не найдешь.

Оттого душе моей не жестко
Ни желать, ни требовать огня,
Ты, моя ходячая березка,
Создана для многих и меня.

Но, всегда ища себе родную
И томясь в неласковом плену,
Я тебя нисколько не ревную,
Я тебя нисколько не кляну.

Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,
Синь очей утративший во мгле,
И тебя любил я только кстати,
Заодно с другими на земле.

     И в последний день жизни, 27 декабря 1925 года, Сергей передал другу, поэту Вольфу Эрлиху, стихи и попросил прочесть их дома, оставшись наедине. Но Эрлих забыл о стихах Есенина. Утром узнал об убийстве поэта, достал листок и прочитал:

До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки и слова,
Не грусти и не печаль бровей, —
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.

     Эти последние есенинские строки — своеобразное прощание со всеми дорогими поэту людьми, в том числе и с Софьей Толстой. Когда ей сообщили о смерти Есенина, она страшно закричала, не хотела верить, была как безумная. На Ваганьковском кладбище у могилы Сергея Есенина собрались его жены и возлюбленные — Анна Изряднова, Зинаида Райх, Софья ТолстаяАйседора Дункан прислала телеграмму — «…Его дерзкий дух стремился к недостижимому… Я оплакиваю его смерть с болью и отчаянием». Через год Галина Бениславская застрелилась на могиле Сергея Есенина. В 1927 году в Ницце погибла Айседора Дункан. Софья Толстая сохранила ему верность и старательно берегла все, что было связано с жизнью поэта, разбирала его архив, готовила к изданию его сочинения. В трудные годы замалчивания творчества Сергея Есенина она подготовила и издала два поэтических сборника поэта — «Стихи и поэмы» (1931) и «Избранное» (1946). Долгие годы Софья Андреевна Толстая руководила музеями Л.Н. Толстого в Москве и Ясной Поляне.

Эдуард Гетманский

Добавить комментарий

Комментарии проходят предварительную модерацию и появляются на сайте не моментально, а некоторое время спустя. Поэтому не отправляйте, пожалуйста, комментарии несколько раз подряд.
Комментарии, не имеющие прямого отношения к теме статьи, содержащие оскорбительные слова, ненормативную лексику или малейший намек на разжигание социальной, религиозной или национальной розни, а также просто бессмысленные, ПУБЛИКОВАТЬСЯ НЕ БУДУТ.


Защитный код
Обновить

Яндекс цитирования
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика