Пусть хлябь разверзнулась!

Гром — пусть!

В душе звенит святая Русь,

И небом лающий Коненков

Сквозь звезды пролагает путь.

Экспромт Сергея Есенина

Светлана Лучкина

Бюст Есенина, который сохранился

Сергей Тимофеевич Коненков вылепил два бюста Сергея Есенина: глиняный и деревянный. Глиняный был разбит самим поэтом и не был восстановлен. А вот деревянный, к счастью, «жив» и в настоящее время украшает хранилище рукописного отдела ИМЛИ им. А. Горького.

Он скрыт от глаз поклонников С. А. Есенина, он дарит свою энергетику стенам и стеллажам с рукописями. Мы попытались «вырвать» момент есенинской жизни хотя бы в виде фотографий и передать вам его экспрессивную мощь:

Таков был Сергей Есенин весной 1920 года:

«Возбужденный, радостный. Волосы взъерошены, наморщен лоб, глаза распахнуты». (С. Коненков, Мой век, 1970)

Слышите его голос?..

Звени, звени, златая Русь,

Волнуйся, неуемный ветер!

Блажен, кто радостью отметил

Твою пастушескую грусть.

Звени, звени, златая Русь...

Скульптор говорил, что Есенин читал так, что душа замирала!

«Есенинский бюст я переводил в дерево без натуры, корректируя сделанный с натуры портрет по сильному впечатлению, жившему во мне с весны восемнадцатого года. Тогда на моей пресненской выставке перед толпой посетителей Есенин читал стихи». (С. Коненков, Мой век, 1970).

Коненков азартно работает, а в голове все время держит образ Сергея, читающего стихи рабочим прохоровской мануфактуры — они тогда пришли экскурсией на выставку.

«…Есенин выразительно жестикулировал. Светлые волосы его рассыпались. Поправляя их, он поднял руку к голове и стал удивительно искренним, доверчивым, милым».

Обаяние, объектом которого становился каждый, кто слышал есенинское чтение, навсегда сохранилось в гениально созданном образе. С разных ракурсов улыбка, жест, глаза воспринимаются по-разному. Парадоксальное впечатление, что скульптура живая!

«Я любовался им», — пишет Коненков. И мы верим.

«Есенин был огромной творческой силой, которая проявлялась у меня на глаза», — добавляет скульптор. И мы чувствуем подтверждение этому не только в стихах Сергея Александровича, но и в художественном образе, созданном под воздействием этих стихов и личности их автора.

***

12 марта 1926 г. С. Т. Коненков писал С. А. Толстой-Есениной: «Вы трогательно описываете Сережу и кончину моего бюста‑портрета Сережи и спрашиваете, возможно ли восстановить его. Скажите, сохранились ли у Вас осколки? Впрочем, это не важно! Я напрягу все силы, чтобы воскресить образ Сережи» (VI, 380—381).

Тому глиняному образу не суждено было воскреснуть.

Но есть образ из дерева. Сейчас он трескается. Он рассыхается. Но он продолжает жить просветленным, молодым и сильным.