По воспоминаниям современников, больше всего С. Есенин боялся милиции и суда. 29 октября 1925 года он был вызван в 48-е отделение милиции Москвы, где ему пришлось писать показания о происшедших событиях в поезде 6 сентября 1925 года, а потом дать подписку о явке в судебные органы по первому требованию. С. Есенин обращался за помощью к наркому А. В. Луначарскому, другим авторитетным друзьям. Ничего не помогло. После обсуждения в семейном кругу было решено направить С. Есенина в больницу, так как лиц, находившихся на лечении, не имели права судить. 26 ноября 1925 года поэт оказался в клинике.
Клиника была платной. 27 ноября Сергея навещает Софья Андреевна, о чем свидетельствует выданная врачом записка «К Есенину — жена. Аронсон. 27.ХI.25». Она оплачивает первый взнос за лечение 120 рублей. На следующий день была внесена доплата в сумме 30 рублей. С деньгами было сложно, но Софья Андреевна смогла собрать нужную сумму. Была выдана и справка, оберегающая С. Есенина от вызова в суд: «Ноября 28 дня 25 года. Удостоверение. Контора Психиатрической Клиники сим удостоверяем, что больной Есенин С.А. находится на излечении в Психиатрической клинике с 26 ноября с.г. по настоящее время. По состоянию своего здоровья не может быть допрошен на суде. Ассистент клиники (подпись)».
«Последний раз я видела Есенина в ноябре 1925 года, — вспоминала А. Миклашевская, — перед тем, как он лег в больницу. (…). В дверях остановился:
— Я ложусь в больницу, приходите ко мне.
Я ни разу не пришла. Думала, там будет Толстая…»
Миклашевская не знала, что С. Есенин нередко запрещал Софье Андреевне бывать в клинике.
Свой характер Есенин проявил в первые дни лечения. Софья Андреевна ежедневно посещает в клинике мужа. Вечерами в настольном календаре делает отметки:
26 ноября. Четверг. Сергей лег в клинику. В 4 часа у него.
27 ноября. Пятница. В 1 час у Сергея.
28 ноября. Суббота. В 4 часа у Сергея.
29 ноября. Воскресенье. У Сергея с Катей, Шурой и Наседкиным.
30 ноября. Понедельник. В 1 час у Сергея. У доктора. В 4 часа у Сергея.
1 декабря. Вторник. У Сергея. Трудный день.
2 декабря. Среда. 1-й разговор о расхождении.

Р. М. Акульшин оказался очевидцем одной из встреч С. Есенина и С. Толстой в клинике:
«Поэт заболел белой горячкой и был помещен в психиатрическую больницу профессора Ганнушкина.
Софья Андреевна навещала его в больнице в те часы, когда он приходил в себя. Подолгу просиживала она в ожидании, когда он скажет ей хоть одно слово.
Но поэт упорно молчал. С заплаканными глазами возвращалась жена домой, без конца спрашивала себя:
— За что он так ненавидит меня?»
Софья Андреевна помогала друзьям навещать Есенина, выдавая им подписанные записки: «В психиатрическую клинику. Дежурному врачу. Прошу Вас пропустить на свидание к моему мужу С. А. Есенину, его друга И. М. Касаткина».
Сергей Есенин изредка пользовался услугами жены. 9 декабря 1925 года он пишет записку: «Соня! Пожалуйста, пришли мне книжку Б. С. Есенин». Через десять дней советует жене: «Соня. Переведи комнату на себя. Ведь я уезжаю и потому нецелесообразно платить лишние деньги, тем более повышенно». С. Есенин передал И. Касаткину текст законченного в клинике стихотворения «Какая ночь! Я не могу…»

Какая ночь! Я не могу…
Не спится мне. Такая лунность!
Ещё как будто берегу
В душе утраченную юность.
Подруга охладевших лет,
Не называй игру любовью.
Пусть лучше этот лунный свет
Ко мне струится к изголовью.
Пусть искаженные черты
Он обрисовывает смело, —
Ведь разлюбить не сможешь ты,
Как полюбить ты не сумела.
Любить лишь можно только раз.
Вот оттого ты мне чужая,
Что липы тщетно манят нас,
В сугробы ноги погружая.
Ведь знаю я и знаешь ты,
Что в этот отсвет лунный, синий
На этих липах не цветы —
На этих липах снег да иней.
Что отлюбили мы давно,
Ты — не меня, а я — другу,
И нам обоим все равно
Играть в любовь недорогую.
Но все ж ласкай и обнимай
В лукавой страсти поцелуя,
Пусть сердцу вечно снится май
И та, что навсегда люблю я.

Прочитав стихотворение, И. Касаткин сказал С. Борисову: «Это прощание с Соней…»
14 декабря С. Есенин выбрался из клиники на один день. Между ним и Софьей Андреевной произошел неприятный разговор. Соня не сдержалась и передала Есенину записку: «Сергей, ты можешь быть совсем спокоен. Моя надежда исчезла. Я не приду к тебе. Мне без тебя очень плохо, но тебе без меня лучше. Соня»
Возможно, что именно в это время С. Толстую встретил М. Ройзман: «Осенью 1925 года я сел в трамвай возле Арбатской площади, опустился на скамью и увидел, что напротив меня сидит С. А. Толстая. Я спросил, как её здоровье, и, получив ответ, поинтересовался жизнью и работой Есенина, которого не видел с лета. Толстая ответила, что она ничего общего с ним не имеет».
Но уже 18 декабря Софья Андреевна посетила Есенина, о чем записала в календаре. Оставить его без внимания она не могла.
Свою горькую и трудную любовь позже Софья Андреевна оправдывала в письме к матери, которой напишет: «Потом я встретила Сергея. И поняла, что это большое и роковое. Как любовник он мне совсем не был нужен. Я просто полюбила его всего. Остальное пришло потом. Я знала, что иду на крест, и шла сознательно, потому что ничего в жизни не было жаль. Я хотела жить только для него. Я себя всю отдала ему. Я совсем оглохла и ослепла, и есть только он один. Если вы любите меня... то я прошу вас ни в мыслях, ни в словах никогда Сергея не осуждать и ни в чем не винить. Что из того, что он пил и пьяным мучил меня. Он любил меня, и его любовь все покрывала. И я была счастлива, безумно счастлива… Благодарю его за все, и все ему прощаю. И он дал мне счастье любить его. А носить в себе такую любовь, какую он, душа его, родили во мне, — это бесконечное счастье».
Неожиданно для многих С. Есенин самовольно прекратил лечение и 21 декабря покинул клинику. В этот же день он явился домой совершенно пьяный с бутылкой в руках. Вечером с пьяными друзьями был в Доме Герцена.
21 декабря С. А. Толстая записала в дневнике: «Сергей вышел из клиники. В 2 часа ушел из дому. Вернулся в 1 час ночи».
Нетрезвым видели его и на следующий день. «Сергей в 4 часа дня ушел из дому, — отметила на листочке календаря С. Толстая, — Вернулся в 4 часа ночи с Евг. Соколом».
В эти же дни С. Есенин зашел проститься к Анне Изрядновой. На её вопрос: «Что? Почему?» ответил: «Смываюсь, Уезжаю, чувствую себя плохо, наверное, умру». Попросил ее не баловать, беречь сына Юрия.