ЕСЕНИНА Т. Ф. О сыне
| 
| 
| О Есенине - Воспоминания |
Т. Ф. Есенина
Был у нас в селе праведный человек, отец Иван. Он мне и говорит: «Татьяна, твой сын отмечен Богом».
…Родился в селе Константиново. Читал он очень много всего. И жалко мне было его, что он много читал, утомлялся. Я подойду погасить его огонь, чтобы он лег, уснул. Но он на это не обращал внимания. Он опять зажигал и читал. Дочитается до рассвета и не спавши поедет учиться опять. Такая у него жадность была к учению, и знать все хотел. Он читал очень много, я не знаю, как сказать, сколько, а начитан очень много.
Учился в своей школе, сельской. Четыре класса. Получил похвальный лист. После учебы отправили мы его в семилетку, в которую не всякий мог попасть в это время1. Было только доступно господским детям и поповым, а крестьянским нельзя было. Но так как он учился хорошо, священник у нас был опытный человек, видел, что у него талант, посоветовал нам с отцом: «Давай его отправим…» Ну, мы согласились — отправили. Он там проучился три года, в семилетке. И писал. Стихи писал уже. Он напишет, прочитает и скажет:
— Мама, послушай, как я написал.
А мы и понятия не имели, что это за поэзия такая. Ну, написал и кладет. Собирал все в папку, собирал. А ведь я занята была крестьянскими делами. А он занят головой. У него работала голова именно о том, чтобы читать и читать. Сергей был только для чтения, так, чтобы ему побольше ухватить на свете, узнать все. Очень жадно все читал.
Когда закончил семилетку, приехал домой. Отец его отозвал в Москву к себе. Он поехал, не ослушался. Шестнадцать лет ему было. Отец поставил его в контору к своему хозяину. Ему не понравилось сразу. Как это? Хозяйка строгая такая была, нападала все на служащих. Он заявляет отцу:
— Папа, я твоему хозяину служить больше не буду.
— Почему?
— Да нельзя. Потому что хозяйка бьет прислугу.
— Ну, твое дело, поступай как хочешь.
— Я хочу сам над собой хозяином быть.
Отец:
— Ну делай что хочешь.
Отправился к Сытину. Известный был человек Сытин. Пришел к нему туда. Сытин принял его охотно. Остался у него работать корректором. И писал… Стихи писал… Он писал, и Сытин о нем понял, что он человек доступный, — и Сытин с ним вместе писал2… И вот понесут они издавать свою работу, у Сергея принимают, а у Сытина нет, у старика. Обидно ему, и жалко его, что его так оскорбляют. Но недоступно, говорят, нельзя, нельзя их принять. Приходится старику обратно идти со своими стихами. А у этого — давай, давай… Он проверяет свои книги и работает свое дело, пишет.
Каждое лето приезжал в деревню. Или до заграницы, или после был дома, домой обязательно ездил каждое лето. Приедет… Мы радостно его встречали. Подарки нам привезет. Как было хорошо, весело. И соседей всех угостит винцом. Стариков соберет, угостит. Все было хорошо… Тогда еще убирали барские луга. Покосили немного. «Папа, — говорит, — давай бросим. Наймем. Хватит с нас этого». Косьбу бросили, пришли домой. «Хватит с нас, я заработаю — пришлю».
Все лето у него проходило с гостями. Какую-нибудь старуху где-нибудь поймает, приведет, посадит, угостит ее, послушает, что она будет говорить про прошлое время. Ему было интересно. В прошлое время кровать не называли кроватью, а «коник». Как это коник понять? На чем спать? На конике. Ему это интересно было знать. Везде он так всех послушал, и стариков, и старух, везде узнал, кто как живет, кто как понимает. Один раз пришлось так. Был под горой, играл с ребятами. Идет из-под горы — старики собрались, толкуют о святом отце Серафиме. Посмеялся с мужиками, что о. Серафим табаку обнюхался. Все подняли смех. Не сказать, что религиозный был, но все-таки я его водила в детстве куда надо. Приучала. Мы — люди старые, так было нужно. А сейчас — другое время.
…Приехал домой, читал стихи мне. Уж он был знаменитым поэтом. Но он стал читать «Москву кабацкую», мне не понравилось это. Я обвинила его — не нужно это. А он говорит: «Мама, я как вижу, так и пишу, вы меня не вините. У поэта ни одно слово не должно лишнее быть». Больше я ему ничего не сказала. Я больше его не знаю.
Жил хорошо, слушался во всем, не отказывал мне ни в чем и не безобразничал, как другие. Все восхищались.
Приезжал в деревню знаменитым поэтом и читал стихи крестьянам.
1955
ПРИМЕЧАНИЯ:
Есенина Татьяна Федоровна (1875-1955) — мать поэта. Фонограмма с записью короткого рассказа Т. Ф. Есениной о сыне была сделана за три месяца до ее кончины. Киногруппа Центральной студии документальных фильмов под руководством П. В. Русанова обратилась к ней с просьбой поделиться своими воспоминаниями.
С. П. Есенина вспоминает:
«Съемки проходили в течение восьми часов. 80-летняя женщина мужественно выносила и юпитеры и большое количество людей. Говорила она много и охотно. После стольких лет замалчивания имени ее сына ей хотелось поделиться с людьми тем, что она считала главным в его жизни. Затрагивала она и религиозные и политические вопросы.
Однако редактор группы постоянно перебивала ее и давала свои советы, при этом запись стиралась. Наконец, измученная Татьяна Федоровна оскорбилась: «Это говори, это не говори. Не буду ничего говорить!..» И ушла в свою комнату.
Характер у нее был твердый.
В результате остались только отрывочные записи ее рассказа.
Вот к чему привело непонимание и бездушие.
И все же осталось главное — вечно живой облик матери Сергея Есенина».
Воспоминания Т. Ф. Есениной не были записаны и авторизованы. Часть фонограммы была опубликована в Восп., 1. С. 27. А. А. Козловским, а также в альманахе «Поэзия» (1991. № 58. С. 80) в составе статьи Т. Флор-Есениной «Облик матери (Татьяна Федоровна Есенина)».
Полный сохранившийся текст публикуется впервые.
1. После окончания Константиновского земского четырехгодичного училища Есенин с сентября 1909 г. по май 1912 г. учился в Спас-Клепиковской второклассной учительской школе.
2. И. Д. Сытин, как известно, был издателем, а не литератором, так что рассказ Т. Ф. Есениной в этой части носит легендарный оттенок.
О СЫНЕ
Был у нас в селе праведный человек, отец Иван. Он мне и говорит: «Татьяна, твой сын отмечен Богом».
…Родился в селе Константиново. Читал он очень много всего. И жалко мне было его, что он много читал, утомлялся. Я подойду погасить его огонь, чтобы он лег, уснул. Но он на это не обращал внимания. Он опять зажигал и читал. Дочитается до рассвета и не спавши поедет учиться опять. Такая у него жадность была к учению, и знать все хотел. Он читал очень много, я не знаю, как сказать, сколько, а начитан очень много.
Учился в своей школе, сельской. Четыре класса. Получил похвальный лист. После учебы отправили мы его в семилетку, в которую не всякий мог попасть в это время1. Было только доступно господским детям и поповым, а крестьянским нельзя было. Но так как он учился хорошо, священник у нас был опытный человек, видел, что у него талант, посоветовал нам с отцом: «Давай его отправим…» Ну, мы согласились — отправили. Он там проучился три года, в семилетке. И писал. Стихи писал уже. Он напишет, прочитает и скажет:
— Мама, послушай, как я написал.
А мы и понятия не имели, что это за поэзия такая. Ну, написал и кладет. Собирал все в папку, собирал. А ведь я занята была крестьянскими делами. А он занят головой. У него работала голова именно о том, чтобы читать и читать. Сергей был только для чтения, так, чтобы ему побольше ухватить на свете, узнать все. Очень жадно все читал.
Когда закончил семилетку, приехал домой. Отец его отозвал в Москву к себе. Он поехал, не ослушался. Шестнадцать лет ему было. Отец поставил его в контору к своему хозяину. Ему не понравилось сразу. Как это? Хозяйка строгая такая была, нападала все на служащих. Он заявляет отцу:
— Папа, я твоему хозяину служить больше не буду.
— Почему?
— Да нельзя. Потому что хозяйка бьет прислугу.
— Ну, твое дело, поступай как хочешь.
— Я хочу сам над собой хозяином быть.
Отец:
— Ну делай что хочешь.
Отправился к Сытину. Известный был человек Сытин. Пришел к нему туда. Сытин принял его охотно. Остался у него работать корректором. И писал… Стихи писал… Он писал, и Сытин о нем понял, что он человек доступный, — и Сытин с ним вместе писал2… И вот понесут они издавать свою работу, у Сергея принимают, а у Сытина нет, у старика. Обидно ему, и жалко его, что его так оскорбляют. Но недоступно, говорят, нельзя, нельзя их принять. Приходится старику обратно идти со своими стихами. А у этого — давай, давай… Он проверяет свои книги и работает свое дело, пишет.
Каждое лето приезжал в деревню. Или до заграницы, или после был дома, домой обязательно ездил каждое лето. Приедет… Мы радостно его встречали. Подарки нам привезет. Как было хорошо, весело. И соседей всех угостит винцом. Стариков соберет, угостит. Все было хорошо… Тогда еще убирали барские луга. Покосили немного. «Папа, — говорит, — давай бросим. Наймем. Хватит с нас этого». Косьбу бросили, пришли домой. «Хватит с нас, я заработаю — пришлю».
Все лето у него проходило с гостями. Какую-нибудь старуху где-нибудь поймает, приведет, посадит, угостит ее, послушает, что она будет говорить про прошлое время. Ему было интересно. В прошлое время кровать не называли кроватью, а «коник». Как это коник понять? На чем спать? На конике. Ему это интересно было знать. Везде он так всех послушал, и стариков, и старух, везде узнал, кто как живет, кто как понимает. Один раз пришлось так. Был под горой, играл с ребятами. Идет из-под горы — старики собрались, толкуют о святом отце Серафиме. Посмеялся с мужиками, что о. Серафим табаку обнюхался. Все подняли смех. Не сказать, что религиозный был, но все-таки я его водила в детстве куда надо. Приучала. Мы — люди старые, так было нужно. А сейчас — другое время.
…Приехал домой, читал стихи мне. Уж он был знаменитым поэтом. Но он стал читать «Москву кабацкую», мне не понравилось это. Я обвинила его — не нужно это. А он говорит: «Мама, я как вижу, так и пишу, вы меня не вините. У поэта ни одно слово не должно лишнее быть». Больше я ему ничего не сказала. Я больше его не знаю.
Жил хорошо, слушался во всем, не отказывал мне ни в чем и не безобразничал, как другие. Все восхищались.
Приезжал в деревню знаменитым поэтом и читал стихи крестьянам.
1955
ПРИМЕЧАНИЯ:
Есенина Татьяна Федоровна (1875-1955) — мать поэта. Фонограмма с записью короткого рассказа Т. Ф. Есениной о сыне была сделана за три месяца до ее кончины. Киногруппа Центральной студии документальных фильмов под руководством П. В. Русанова обратилась к ней с просьбой поделиться своими воспоминаниями.
С. П. Есенина вспоминает:
«Съемки проходили в течение восьми часов. 80-летняя женщина мужественно выносила и юпитеры и большое количество людей. Говорила она много и охотно. После стольких лет замалчивания имени ее сына ей хотелось поделиться с людьми тем, что она считала главным в его жизни. Затрагивала она и религиозные и политические вопросы.
Однако редактор группы постоянно перебивала ее и давала свои советы, при этом запись стиралась. Наконец, измученная Татьяна Федоровна оскорбилась: «Это говори, это не говори. Не буду ничего говорить!..» И ушла в свою комнату.
Характер у нее был твердый.
В результате остались только отрывочные записи ее рассказа.
Вот к чему привело непонимание и бездушие.
И все же осталось главное — вечно живой облик матери Сергея Есенина».
Воспоминания Т. Ф. Есениной не были записаны и авторизованы. Часть фонограммы была опубликована в Восп., 1. С. 27. А. А. Козловским, а также в альманахе «Поэзия» (1991. № 58. С. 80) в составе статьи Т. Флор-Есениной «Облик матери (Татьяна Федоровна Есенина)».
Полный сохранившийся текст публикуется впервые.
1. После окончания Константиновского земского четырехгодичного училища Есенин с сентября 1909 г. по май 1912 г. учился в Спас-Клепиковской второклассной учительской школе.
2. И. Д. Сытин, как известно, был издателем, а не литератором, так что рассказ Т. Ф. Есениной в этой части носит легендарный оттенок.
«Сергей Есенин в стихах и жизни: Воспоминания современников.» / Сост. общ. ред. Н.И. Шубниковой-Гусевой. М.: ТЕРРА; Республика, 1997.
Аудиозапись: Т. Ф. Есенина рассказывает о сыне.
0
| < Предыдущая | Следующая > |
|---|
