Нина Гарина

Публикуемый ниже текст представляет собой машинопись, правленную рукой Н. М. Гариной (ИРЛИ Ф. 736. № 64. Л. 21-39). В конце текста — подпись «Н. Гарина» и адрес (Ленинград, ул. Рубинштейна, 15, кв. 559, 10-й подъезд). Расхождения между этим и другим (невыверенным) экземпляром (Л. 1-20) учтены. Явные опечатки устранены без оговорок. Знаки препинания расставлены согласно современным требованиям при сохранении — в большинстве случаев — индивидуальной авторской манеры.

О С. А. ЕСЕНИНЕ И Г. Ф. УСТИНОВЕ

1

О каждом из писателей я пишу отдельно, но об этих двух ярких представителях литературной богемы, об этих двух самородках — детях деревни я не могу написать раздельно, так как все самые яркие моменты, описываемые мною здесь, тесно связаны друг с другом… Тесно связаны с обоими…
Есенин и Устинов — две жертвы косности, распада и разложения той эпохи, которая их воспитала. В которой их слабые, восприимчивые души получили первое впечатление…
И первые жизненные уроки…
В меньшей степени это можно отнести к Есенину… В большей — к Устинову.
Есенин не знал цены жизни… Не успел хлебнуть и всей тяжести ее, войдя в жизнь сразу же известным… Сразу же признанным… Сразу же любимым поэтом…
Устинов, наоборот, знал и жизнь, и цену ей, хорошо и тяжко приобретал все права на нее, преследуемый неудачами и разочарованиями…
Есенин унес из деревни память о покосившейся избушке… рваном зипуне. Унес память о вечной нужде, темноте и косности… И сумерки, и закат идей и настроений большого города — он принял за рассвет… За утро своей жизни…
У Устинова к впечатлениям деревни примешивались еще и трудные дни бурлачества… Изнуряющие условия кочегара… Каторжная работа грузчика… Беспрерывная, беспринципная, изнурительная работа эта притупляла разум…¹ Чувства… Человек становился машиной и начинал жить, заливая водкой свои желания… Стремления… и мысли.
Есенину сразу улыбнулась капризная, изменчивая богиня славы, и город показался ему лучезарным… Люди… пленительными…
Он без разбора начал подражать кажущимся ему «кумирам», которые, вместо <того чтобы> ковать и лепить из мягкой, податливой, неуравновешенной натуры деревенского юноши — требовательного к себе поэта, — увлекли его на скользкий, пьяный путь богемы в худшем смысле этого слова…
Устинова по шаткому, колеблющемуся пути широкого «рассейского» разгула повела узкая, калечащая и непомерно тяжелая «рассейская» жизнью…
Слава Есенина сразу перевернула в нем всю его психику — он стал развязным… Распущенным… Развращенным… Стал искать общества «меньших», находя только в нем удовлетворение своему неограниченному самолюбию… Самомнению и самодурству…
Устинов, наоборот, старался окружать себя людьми более положительными и серьезными, зачастую большими, чем он сам, полный жажды дальнейших знаний… Стремлений и исканий…
И учился… Многому и много учился, добиваясь трудом и упорством своими определенного места в жизни и в журналистике…
К концу жизни Есенин жаждал лишь все большей и большей славы…
Устинов — все большего и большего спокойствия…
Воспоминания о Есенине и Устинове — это воспоминания о двух талантливых, но прищемленных жизнью людях, которые принесли на своих молодых, но уже сгорбленных плечах — тяжелый груз наследства в обновленную, возрождавшуюся родину свою.
И не сумели возродиться вместе с нею!..
Я знала Есенина совсем еще юношей… Прекрасным, скромным юношей…
Сын крестьянина Рязанской губернии, Сергей Есенин с девятилетнего возраста стал писать², и приблизительно семнадцати-, восемнадцатилетним юнцом он появился в Петербурге…³ Связался с поэтами Блоком. Клюевым, Андреем Белым и другими и сразу же начал печататься.⁴
Это было приблизительно в десятом, одиннадцатом году…
Тогда именно я с ним и познакомилась.⁵
В этот же приблизительно момент имя Сергея Есенина стало сразу же известным в широких литературных кругах, и одно из первых же его напечатанных стихотворений «Лиса» обратило на себя внимание⁶ — стихотворение, в котором юноша давал яркую картину и смерти, и предсмертных переживаний.
Он часто заходил к нам. Читал свои произведения. Делился с нами городскими своими впечатлениями…
Но чем больше росла его слава, чем прочнее входил он в ряды крупных русских поэтов, тем чаще начал пропадать он в различных увеселительных и злачных местах, губительно развращавших его нетронутую деревенскую психику, впитавшую в себя, как губка, все худшее от городской культуры и цивилизации.
Есенин как-то молниеносно отбросил от себя деревню и глубоко внедрился в богему, став сразу же одним из самых видных, но и самых непривлекательных представителей ее.
Он окружил себя, вернее, его окружила узким кольцом группа такой же юной молодежи — поэтов.
Поэтов даровитых и бездарных…
Но в большинстве своем — самовлюбленных, распущенных и развязных…
И не будь никому в обиду сказано — это все было началом роковой развязки Есенина.
Его гибелью…
Есенин пустился, как говорится, «во все тяжкие». Начал пьянствовать и дебоширить… И чем дальше, тем больше… Одним словом, начал терять постепенно свою скромность, свой разум, пропивая и то, и другое и проявляя все большие и большие симптомы настоящего отравленного уже и новой «жизнью», и винными парами алкоголика.
Я не читала ничьих воспоминаний о Есенине, которые несомненно существуют…
Я и не хочу их читать…
Я прочла лишь после его смерти вскоре статью Бориса Лавренева, полную настоящей крепкой правды.⁷ Статью, очень многим тогда не понравившуюся, но под которой я лично подписывалась и тогда. Подписываюсь и сейчас полностью и безоговорочно.
Я знала хорошо его жизнь…