Всеволод Пастухов

Рюрик Ивнев был очень рассеян, ходил с каким-то растерянным видом и чуть ли не стремился «выходить в окна и зеркала вместо дверей», как о нем говорил М. Кузмин. <...>
Квартира его была тоже странная. Это была какая-то переплетная мастерская, в которой он снимал комнату. Вечером он был там один, а кругом были темные большие комнаты. Его жилище напоминало мне квартиру портного Капернаумова, в которой жила Соня Мармеладова. И мне всегда казалось, что за стеной сидит Свидригайлов.
В этой квартире я впервые увидел С. Есенина.
Рюрик Ивнев созвал много поэтов и писателей для того, чтобы познакомить их с Есениным и его поэзией. Есенин только что появился в Петербурге, о нем ходили слухи, как о поразительном «крестьянском поэте», но мало кто его знал. Он пришел в голубой косоворотке, был белокур и чрезвычайно привлекателен. Он читал стихи каким-то нарочито-деревенским говорком.
На этом вечере были Кузмин, Георгий Иванов, Георгий Адамович, О. Мандельштам, а рядом с ними такие «невозможные» писатели и поэты, как, например, Владимир Гордин и Дмитрий Цензор.¹
Георгий Иванов с обычной своей язвительностью, я бы сказал очаровательной язвительностью, прошептал мне: «И совсем он не из деревни, он кончил учительскую семинарию (или что-то в этом роде)».
Кузмина стихи Есенина «оставили холодным», зато группа В. Гордина — Д. Цензора (и иже с ними) были в каком-то телячьем восторге. Но когда они (посторонние) ушли и Есенин начал петь нецензурные частушки, пришли в восторг «оставшиеся холодными», в том числе и я. Кузмин сказал: «Стихи были лимонадцем, а частушки водкой».
Есенин в то время был очень скромным и милым и был похож на балетного «пейзана». Когда я его встречал, то у меня в ушах неизменно звучала «Камаринская» Глинки. И как-то хотелось, чтобы он пустился плясать вприсядку. Я его потом часто встречали у Рюрика Ивнева, и в других местах, но «разговора» у меня с ним никогда не выходило. Я думаю, что во мне было что-то отталкивающее для «крестьянских талантов». Я это замечал на Есенине, а также на Клюеве, который, впрочем, и мне был чрезвычайно неприятен какой-то фальшивой елейностью и сусальным русским стилем.

ПРИМЕЧАНИЯ:

Всеволод Леонидович Пастухов (1896-1967), пианист, поэт из группы М. А. Кузмина. В Петербурге до революции, затем в Риге имел музыкальное училище. Концертировал в Европе. Приехал в США после войны.
Автор книги стихов «Хрупкий полет» (Нью-Йорк, 1967).
Первые три выпуска журнала «Опыты», издававшегося в Нью-Йорке, вышли под редакцией Р. Н. Гринберга и В. Л. Пастухова (1953-1954). Затем редактором журнала был Ю. П. Иваск.
Ю. Иваск в некрологе, опубликованном в «Новом журнале» (1968, № 90. С. 269-270), тепло писал о своем знакомстве с В. Пастуховым в 1949 г. в квартире Марии Самойловны Цетлиной (1882-1976), которая была одним из центров культурной жизни русского Нью-Йорка, о частых встречах в начале 50-х гг. Он называл В. Пастухова замечательным пианистом, бывал на его нью-йоркских концертах, отмечал его светскость, доброжелательную простоту.
Текст воспоминаний о Есенине представляет собой отрывок из очерка Всеволода Пастухова «Страна воспоминаний» (Опыты. 1955. № 5. С. 81-90) о Рюрике Ивневе, с которым Всеволода Пастухова, по его словам, связывала многолетняя дружба. Ю. Иваск отметил, что В. Пастухов вспоминал Р. Ивнева и говорил, что у него встречаются стихи удивительные.
Текст и датировка по публикации в журнале «Опыты».

1. Р. Ивнева познакомил с Есениным С. Городецкий 28 марта в Петрограде на вечере поэзии в зале Армии и Флота. Этот эпизод присутствует в воспоминаниях В. С. Чернявского о С. Есенине (Воспоминания. Т. 1). Здесь же В. С. Чернявский описывает «безалаберно-богемный вечер», который состоялся на квартире Рюрика Ивнева в апреле 1915 г. Возможно, В. Пастухов описывает тот же вечер.
Ю. Иваск в названной выше публикации писал, что Всеволод Пастухов в Петрограде бывал в музыкальных кругах, а также и в литературных, встречался с М. Кузминым, Н. Гумилевым, Г. Ивановым, И. Одоевцевой и др.