ТАБИДЗЕ Н. А. Золотая монета
| 
| 
| О Есенине - Воспоминания |
Н. А. Табидзе
Золотая монета
Чудесный, солнечный, сверкающий день в Тбилиси.Я вышла в город. Вдруг в глаза мне бросается афиша — «Вечер Сергея Есенина». С афиши улыбается своей очаровательной улыбкой Есенин. В тот вечер, вечер его вдохновенного чтения стихов своих, я познакомилась с ним. Я не буду говорить ни о его грандиозном успехе, ни о его поэзии. Мне хочется рассказать о нем просто как о друге и о человеке.
Мы с ним часто встречались. Мой муж Тициан Табидзе и Есенин были очень дружны. Как-то раз, возвращаясь домой, я услышала знакомый голос, доносившийся из пивного подвала. Я быстро устремилась в погреб, где Сережа дрался с кем-то; он был подвыпившим, да и все присутствующие были пьяны. Я схватила его за руку и попросила пойти со мной. Он был ошеломлен моим появлением в таком месте и покорно за мной последовал.
Я привела его домой, постелила ему постель, уложила. Он радовался чистой постели, говоря, что давно в такой постели не лежал. Тициан, придя домой, очень обрадовался, что Сережа у нас.
Когда утром он вышел в столовую, моя дочурка, увидя его с волосами цвета спелой ржи, как бы обсыпанными золотой пылью, воскликнула: «Окрос пули!» (Золотая монета). Так в нашем доме за ним и осталось прозвище «Золотая монета». Видно было, что это ему очень нравилось, и, играя с моей девочкой, он заставлял повторять ее «Окрос пули» — Андрей Белый в своей книге «Ветер с Кавказа» вспоминает, что будто я назвала Есенина «Золотой монетой». Но это не я, а моя маленькая дочурка.
В одно утро я захожу к нему, он еще лежал в постели и смотрел в потолок, а на глазах застыли слезы. Я взволновалась, спросила, в чем дело, чем он так расстроен. Сережа ответил мне, что он видел во сне сестру, которая очень нуждалась в деньгах и плакала. Я начала его успокаивать и сказала, что этому легко помочь. «Пойдите в «Зарю Востока» к Вирапу (редактор газеты), и он даст Вам деньги за стихи». Он обрадовался, вскочил, оделся и убежал.
Надо сказать, что накануне вечером Сережа сказал моей матери: «Мама, Вы очень вкусно кормите, а вот красный борщ с гречневой кашей не умеете делать, а это самое любимое мое кушанье». Мама засмеялась и сказала, что не мудрено сготовить, завтра к обеду у нас будет борщ с кашей. Тициан воспользовался этим и объявил, что завтра приведет к обеду поэтов на любимый борщ Есенина.
К обеду почти все собрались, не было только Сережи и Паоло Яшвили. Я стояла у закусочного стола, около буфета. В это время открылась дверь, вбежал Есенин с громадным букетом белых и желтых хризантем, обсыпал ими меня и, страшно обрадованный, сказал: «Вирап дал мне деньги, я перевел сестре, и я счастлив!» Мы сели обедать. Входит Паоло и говорит; «Сережа, приехала Айседора Дункан, и она придет сюда». Есенин вскочил, выбежал в свою комнату, схватил вещи и убежал. Еле его догнали. Паоло клялся, что он пошутил.
Сережа любил по утрам, когда я ему заносила завтрак, чтоб я села около него, и тогда он много рассказывал о своей деревне, о матери, о сестрах и о каком-то богатом дяде, который гнал свои плоты.
На другое утро после его бегства, зайдя к нему, я спросила, почему он убежал, когда услышал про Айседору Дункан. Тогда он рассказал мне, что когда впервые он встретился с Дункан, она была потрясена его сходством с ее погибшим сыном. «Это и было первопричиной нашего сближения. Очень быстро она мне стала в тягость. Я видел в этом что-то противоестественное. Я очень скоро одумался, хотел в Париже бросить ее, но она всюду следовала за мной. Как только она появляется где-либо, я сейчас же уезжаю, чтобы не встретиться с ней».
И правда, через несколько дней Сережа уехал, а Дункан приехала в Тбилиси, встретилась с нами, мы вместе обедали. Узнав, что его уже нет, она уехала в тот же день.
Когда вышла книга Есенина «Русь советская», он подарил ее мне, сделав на ней своей кровью надпись: «Люби меня и голубые роги». К сожалению, эту книгу украли у меня. Еще до того, как он поселился у нас, он пришел как-то часов в двенадцать ночи и принес Тициану стихотворение «Поэтам Грузии». Он сказал, что у него не было чернил и он писал их кровью.
Он ходил в идеально сшитом сером костюме, иногда с палкой с круглой головкой. Я очень любила наблюдать за ним, когда он меня не видел. Он шел по-детски важно. Но стоило ему увидеть меня или кого-либо из знакомых, как весь освещался необычайно обаятельной улыбкой, и от его золотой головы как бы шли солнечные лучи.
Он уехал в Баку. Я отдыхала в Боржоми. Тициан мне сообщил, что из Баку звонил Сережа — хочет приехать к нам. «На что я ему ответил, — говорил Тициан, — мы будем очень рады. Пожалуйста, приготовь ему комнату». Но, увы, Есенин на этот раз не приехал к нам, а уехал в Москву. Из Москвы он прислал нам письмо. Оно у нас сохранилось1. Это было последнее письмо Есенина. Тициан ответил на это письмо и еще раз просил его приехать к нам. Когда он проходил мимо редакции «Зари Востока», ему крикнули: «Тициан, Сергей Есенин повесился!» Это был большой удар для всей нашей семьи.
Когда я после его смерти приехала в Москву, я положила на могилу Есенина желтые и белые хризантемы в память того дня, когда он ими осыпал меня.
Примечания:
Табидзе Ника Александровна (1900-1984) — жена поэта Тициана Табидзе.
Воспоминания на русском языке впервые напечатаны по авторизованной машинописи в первом издании настоящего сборника. Печатаются по этому тексту.
1 Имеется в виду письмо Т. Табидзе от 20 марта 1925 года (V, 159)
«Воспоминания о Сергее Есенине». Московский рабочий, 1975 г. с. 376-378.
0
| < Предыдущая | Следующая > |
|---|
