УГРЮМОВ Алексей. Из очерка «Сергей Есенин»
| 
| 
| О Есенине - Воспоминания |
Алексей Угрюмов
Из очерка «Сергей Есенин»
Сейчас мне трудно вспомнить — был ли это 1915 или 1916 год. Могу только сказать, что в один из этих военных годов первой мировой войны я встретился на углу Невского проспекта и улицы Гоголя (в тогдашнем Петрограде) с поэтом Александром Александровичем Блоком, и он пригласил меня пойти вместе с ним на творческий вечер входившего в славу и поэтическую силу Сергея Есенина, незадолго приехавшего в Петроград из рязанской глуши, где он учился <в тексте — учительствовал!> в сельской школе.
Он уже побывал у Блока и познакомил последнего со своим творчеством, нашедшим живой и вполне положительный отклик Александра Александровича. Я Сергея Есенина тогда знал только по появившимся в печати первым стихам, которые произвели на меня большое впечатление, но лично его я не знал и никогда не видел.
Предложение А. А. Блока было заманчивое, несмотря на то, что я за минувший день очень устал. Но как я мог устоять от «соблазна», когда услышал от такого ценителя и знатока поэзии, как Блок, следующие слова:
— Славный, хороший деревенский мальчик. Вот увидите: из него выработается, если не избалуется в столичном городе, поэт первой статьи.
Очень хорошо помню это поразившее меня определение — «поэт первой статьи».
А. А. Блок был одет в штатское платье, и это заставляет меня думать, что встреча на Невском произошла у меня с ним в 1915 году, а не в 1916, — тогда Блок уже был призван в армию, служил военным табельщиком в черте тогдашнего фронта, почти не жил в Петербурге, бывал в нем лишь наездами и носил форму военного образца.
Был оттепельный вечер начала зимы — ноябрь, так называемая введенская оттепель (праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы — 21 ноября по старому стилю или 4 декабря по новому стилю), всегда распускавшая выпавший перед этим в Петрограде первый снег.
С неба падал мокрый снег или снег, смешанный с дождем. На улице было неуютно, но петроградская толпа, несмотря на плохую погоду, густо наполняла тротуары обеих сторон.
Значительно позднее (уже в 1944 году) это событие я так записал в поэме «Есенин», отданной мною в печать и напечатанной лишь в текущем году в связи с памятными датами в биографии поэта:
Ты мне сказал тогда: — Пойдем! —
И я, угрюмый и усталый,
Пошел под проливным дождем
С тобой к Московскому вокзалу.
Выступление Есенина со стихами состоялось тогда в концертном зале, принадлежавшем фортепианной фабрике Шредера (после революции — концертный зал Общества любителей камерной музыки) на Невском, почти на углу Садовой улицы, рядом с редакцией «Вечернего времени», впоследствии — «Окнами РОСТа», которые украшал Маяковский своими политическими стихами и даже не вполне понятными рисунками.
В тот вечер я познакомился с Есениным. Впоследствии я записал свои впечатления об этой первой встрече с поэтом:
Он вышел к нам такой худой...
Ржаной копны поправил волос...
В ушах моих звучал глухой
Надтреснутый крестьянский голос.
Он говорил слегка на «о»,
И, васильки свои прищуря,
Читал про русское село,
Про то, как воет в вихре буря.
В моем сознанье выростал
Шатер берез у коновязи,
За ним — свечами засверкал
Иконостас в узорной фразе...
И потом:
Ему был тесен тот пиджак,
В котором он стоял пред нами.
Ему б — тулуп или армяк,
Рубаху, поясок с кистями!
Такой сродни ему наряд,
В нем он совсем «рубаха-парень».
А это — только маскарад
Столичный лоск в пиджачной паре...
Насколько помню, народу, любителей поэзии, было не очень много, но, может быть, помешала плохая погода. Впрочем, у нас обычно много говорят о писателях и поэтах, судят о них и так и эдак, но на встречи с ними приходят не очень охотно.
Что это — «закон русской натуры»?
* * *
И — кажется — издали доносится есенинское, такое теплое, простое и милое, чем я закончил поэму о нем:
Ой ты, Русь, моя родина кроткая,
Лишь к тебе я любовь берегу.
Весела твоя радость короткая
С громкой песней весной на лугу.
1965
Автор очерка «Сергей Есенин» Угрюмов Алексей Иванович (настоящая фамилия Плюшков, 1897—?) — писатель, эмигрировал из американской зоны оккупации в 1946 году в США. Дебютировал в 1912 году в детском журнале П. С. Соловьевой (псевд. Allegro) «Тропинка». Является автором более 75 рассказов, двух романов, двух книг стихов и серии очерков о русских писателях.
В России Алексей Угрюмов неизвестен. Зато его ближайшие предки — люди известные. Они прославлены близостью к двум величайшим писателям ХХ века — один к Горькому, а другой к Блоку.
Отец, И. П. Плюшков (1860—1899) в 1884—1891 годах работал врачом-ординатором в клинике при Казанском университете и впоследствии стал доктором медицинских наук. Но знаменитым его сделал лишь один случай его ординаторской практики. В декабре 1887 года в Казани он освидетельствовал Максима Горького, тогда еще А. М. Пешкова, после попытки самоубийства. Будущему писателю было всего 19 лет, и ему хорошо запомнился «человек с веселым и приятным лицом» и «смешной фамилией». Много позже, в начале 1912 года, на Капри Горький описал ординатора Плюшкова в автобиографическом рассказе «Случай из жизни Макара». 13 апреля 1933 года Горький писал Груздеву: «Пулю вырезал мне из‑под кожи спины ординатор Плюшков тотчас же, как только меня привезли в больницу» (Архив А. М. Горького. Переписка А. М. Горького с И. А. Груздевым, М., 1966, с. 318).
Дядя Алексея Угрюмова — Евгений Павлович Иванов (1879—1942) — литератор, участник символистских кружков и изданий, самый близкий друг Блока. Их дружба и переписка начались в годы расхождения А. Блока с А. Белым и С. Соловьевым. Уже в одном из первых писем к Е. П. Иванову 15 июня 1904 года А. Блок признался: «Я могу говорить Вам намеками, небрежно и не обо всем, не в системе, зная совершенно твердо, что Вы поймете». Блок делился со своим другом идеями, душевными переживаниями, дорожил его мнением. И очень уважал и любил его как человека. 28 июня 1904 года Блок писал Е. П. Иванову: «Я люблю Ваше лицо — оно прекрасно и пронзительно. Оно, как Ваша душа, — на волоске от объятий — последних, самых цепких, неразмыкаемых, кристальной чистоты.
Если бы я встретил Вас на несколько лет раньше, я прочел бы сквозь Ваше лицо то, что угадывал в своих лицах Леонардо да Винчи». «Мы, видно, глубоко родственны по духу», — заметил Е. П. Иванов в письме к Блоку от 7 сентября 1908 года. И хотя результаты их творческих исканий порой расходились, особенно в последние годы, душевная близость сохранилась до самой смерти Блока. Алексей Угрюмов рассказал об их встречах в статье «Блок, Иванов и их окружение».
Неудивительно, что племянник Е. П. Иванова Алексей Плюшков (Угрюмов) познакомился с Блоком. И еще гимназистом в Петербурге — с Есениным. Очерк Алексея Угрюмова написан много лет спустя, но врезавшееся в память блоковское определение Есенина-поэта и рассказ об одном из его ранних петербургских выступлений являются очень ценными. Ведь оценка Есенина, данная Блоком, по содержанию соответствует другим известным высказываниям Блока о Есенине. Вместе с тем она является довольно своеобразной по форме и добавляет новые штрихи в историю взаимоотношений Блока и Есенина.
Воспоминания Угрюмова очень коротки и скупы. Они являются частью очерка «Сергей Есенин», в котором автор рассказывает в основном о своей поэме «Есенин». Но нам драгоценна каждая деталь жизни и творчества этих великих русских поэтов.
Текст публикуется по авторизованной машинописи, хранящейся в Бахметьевском архиве Гарвардского университета, Нью-Йорк, США, с минимальной стилистической правкой. Датируется по содержанию. Публикуется впервые.
«Знамя» №12, 1999 г.
Публикация В. Н. Терехиной.
Подготовка текста и предисловие Н. И. Шубниковой-Гусевой.
+10
| < Предыдущая | Следующая > |
|---|
