Германия — Три цвета Есенина: синий, красный, чёрный

03.02.2026 19:37  |   | 

Рейтинг:   / 0

Германия — Три цвета Есенина: синий, красный, чёрный

Переводчик Пушкина и знаток русской поэзии — Флориан Вутев — вновь делится своими размышлениями об искусстве литературного перевода. Поводом для новой встречи послужил выход сборника переводов к 130–летнему юбилею Сергея Есенина, поэта, который, по данным ЮНЕСКО, входит в число самых читаемых в мире. Два года назад мы уже говорили с нашим гостем о его работе над стихами Пушкина, Цветаевой и Гумилева. Сегодня — новый этап и новые стихи, говорящие на языке мира.

— Флориан, но прежде — для тех читателей, которые услышат о вас впервые, хочется напомнить о вашем пути. Как произошло, что после успешной 20–летней карьеры в балете вы решили посвятить себя литературному переводу?

— «Всё живое особой метой отмечается с ранних пор…» Переводчиком поэтов стал бы я, если бы не был уже танцором… Я всегда любил заниматься стихотворными переводами. Ещё в годы учёбы во французской гимназии в Болгарии, где родился и вырос, во время военной службы, в студенческие годы, когда изучал экономику, и позже — когда был артистом балета: сначала в Варненской опере, а затем в Лейпцигской, в Германии. Но тогда это было лишь для собственного удовольствия — я никогда не думал о публикации своих переводов. Всё сложилось иначе: только в пятьдесят лет, уже живя во Франции, мои работы начали выходить в печати.

— Что вдохновляет и подпитывает вашу энергию, необходимую для творчества?

— Любовь к русской поэзии и к французскому языку, который способен «пересоздать» её. А также и моя убеждённость в том, что нет ничего невозможного в поэтическом стихотворном переводе.

— Чем вы руководствуетесь, берясь за переводы того или иного автора?

— Перевожу, прежде всего, тех поэтов, которых полюбил ещё в детстве и юности — таких, как Пушкин и Есенин. Перевожу и тех, с чьим творчеством познакомился во время изучения русского языка во Франции — в университете Кана и в Парижской Сорбонне. Это, прежде всего, поэты Серебряного века: Цветаева, Гумилёв. Бывает, перевожу и по просьбе некоторых современных русских поэтов — более или менее известных.

— Творчество кого из русских поэтов и писателей, по вашему мнению, остаётся недооценённым во Франции?

— Вот, например, Есенина во Франции почти не знают. А между тем его переводили на французский ещё при жизни. В сентябре 1922 года в Париже вышел его сборник Confession d’un voyou («Исповедь хулигана») в переводе Марии Милославской и Франца Элленса. Сегодня же один из самых ярких поэтов Серебряного века оказывается во Франции менее известным, чем его современники — Пастернак, Маяковский, Ахматова, Цветаева…

— В июне этого года вышла в свет ваша новая книга переводов стихотворений Есенина на французский язык, посвящённая 130–летию со дня рождения поэта. Какие открытия принесло вам есенинское стихосложение?

— Есенинский стих — это свежесть, выразительность, плавность и певучесть. Именно поэтому он так органично ложится на музыку и прекрасно поётся на русском языке. Некоторые считают, что он сможет звучать и по-французски — благодаря моим переводам. Как и при всех стихотворных переводах, я стараюсь стать голосом, дыханием и мироощущением автора. То же самое было и с Есениным.

— Какое из стихотворений поэта тронуло вас более всего? И какой из своих переводов вы считаете наиболее удачным?

Я всегда сомневаюсь в удачности своих переводов и продолжаю править их до тех пор, пока они перестают меня раздражать… Особенно глубоко трогает меня стихотворение «Письмо матери» — несмотря на явное расхождение между искренней сыновней любовью лирического героя и реальными чувствами Есенина к его родительнице, Татьяне Титовой. Именно в этом и проявляется гений Есенина. Читая это стихотворение перед публикой, я часто вижу слезы в глазах слушателей…

СЛАВА И КУЛЬТ

— Есенина знают все. Но для каждого он — свой: для кого-то — кабацкий бунтарь, для кого-то — деревенский лирик, романтический мечтатель или голос революции. Почему именно он стал «народным любимцем»? Чем его поэзия ближе людям, чем творчество других поэтов Серебряного века?

— Трудно точно определить, насколько тот или иной поэт — «великий». Но совсем несложно понять, насколько он популярен. С шестидесятых годов Есенина издают миллионными тиражами, его читают наизусть в школах, по его стихам пишут песни, ему подражают, его превозносят — и просто любят.

С ранней юности он мечтал стать «знаменитым русским поэтом» — и стал им. Наперекор соперникам, пролеткультовской критике, Бухарину, цензуре, которая запрещала его творчество более тридцати лет после его смерти.

Почему именно он? Это загадка, которую мы, возможно, никогда не разгадаем. Искусство не раскрывает всех своих тайн. Но, может быть, Есенин стал самым популярным поэтом ещё при жизни потому, что нашёл ключ к сердцу читателя — точнее и глубже, чем кто-либо из его современников.

— Согласны ли вы с утверждением, что «культ Есенина — это диагноз стране»? Что, по-вашему, это говорит о нас — сегодняшних читателях?

— Неужели люди неспособны полюбить кого-то или что-то, раз и навсегда, просто так, без «культа»?

«НЕИЗВЕСТНЫЙ» РАННИЙ ЕСЕНИН

— Какого Есенина мы почти не знаем? С каких менее известных произведений стоит начать, чтобы открыть его заново?

— Думаю, только современные русские критики и есениноведы могли бы точно сказать, с чего стоит начинать, чтобы открыть Есенина заново в самой России. А я, как переводчик, хотел лишь одного — чтобы французы просто «открыли» для себя самого популярного русского поэта. Именно поэтому для своего сборника я отобрал стихотворения и поэмы из трех ключевых периодов есенинского творчества: «синий» — посвящённый голубой Руси его детства и юности; «красный» — о революции и её алых зарницах; и «чёрный» — полный тоски по утраченному прошлому.

— Почему такие масштабные поэмы, как «Пугачёв» или «Страна негодяев», остались в тени его лирики?

— Мне кажется, я уже ответил на этот вопрос. Широкая публика предпочла им другие есенинские произведения, а эти масштабные поэмы остались для литературоведов.

РИТМ И МУЗЫКАЛЬНОСТЬ

— Ранний ритм Есенина называли новаторским. Чем он отличался? Почему звучал так свежо? Возьмём, к примеру: «Сыпь, гармоника! Скука… Скука…» — это ведь совершенно иная интонация.

— Очень часто то, что нам кажется «новым», — на самом деле нечто «старое», просто подзабытое. В начале войны, на волне патриотического подъёма, русская культурная элита обратилась к поэтам, «происходящим из народа». Читатели устали от отвлечённости символистов и оригинальничания футуристов, и их привлекло возвращение к славянофильским корням и народническим веяниям русской культуры. «Крестьянская поэзия» Есенина пришлась как нельзя кстати.

Так что «новаторство» раннего Есенина — понятие относительное. Его ритм и интонация становятся понятными только в конкретном культурно–политическом контексте эпохи.

— Что произошло позже, когда его поэзия стала проще и прямее? «Кабацкий романс» — это искренняя эмоция или шаг к упрощению?

— По-моему, искренность эмоции его «Кабацких романсов» не мешает им быть и шагом к упрощению.

— Можно ли читать позднего Есенина как документ эпохи — её психологии, языка, атмосферы?

— На этот вопрос, скорее, ответят историки. Для меня же поздний Есенин уже предчувствуется в его раннем творчестве:

Душа грустит о небесах,
Она не здешних нив жилица.

***

Только гость я, гость случайный
На горах твоих, земля.

***

Я пришёл на эту землю,
Чтоб скорей её покинуть…

РЕВОЛЮЦИЯ И БУНТ

— Зачем поэту евангельские мотивы в революционной лирике? Это попытка осмыслить революцию через вечные категории?

— Революция воспринимается Есениным и другими поэтами группы «Скифы» — такими как Блок, Белый, Клюев — в мессианском и одновременно апокалиптическом духе: как пришествие нового Мессии, нового Спасителя, и как разрушение прежнего мира ради создания нового. Это революция не только политическая и социальная, но прежде всего духовная — коренное преображение самого мироустройства. Только в образах и метафорах Священного Писания «певцы революции» находили язык, способный возвеличить наступление новой эры — социализма, которому отводилась та же роль, какую в своём времени сыграло раннее христианство.

— Как в одном поэтическом сознании уживались кощунственные строки «Не молиться тебе, а лаяться научил ты меня, Господь» и почти молитвенные — «О, Саваофе! Покровом твоих рек и озёр прикрой сына»?

— Различными художественными средствами выражены различные, даже противоположные душевные состояния, такие как бунт и умиротворение.

РОССИЯ ГЛАЗАМИ ПОЭТА

— Почему «В том краю, где жёлтая крапива…» звучит так узнаваемо и сегодня? Особенно строки: «И идут по той дороге люди, люди в кандалах». Что делает его образ России вечным?

— Высокое искусство неизбежно соединяет злободневное с вечным.

ЕСЕНИН В ДИАЛОГЕ ЭПОХИ

— Насколько справедливо утверждение, что «Мандельштам — талант выше, Есенин — культ шире»?

— Нельзя сравнивать талант Мандельштама с талантом Есенина. Поэзия первого скорее «церебральная», а поэзия второго струится из сердца.

— В чем Есенин оказался сильнее своих современников — может быть, в непосредственности чувства?

— Да, в искренности чувств и в их воздействующей силе.

— Почему фигура Маяковского не позволила Есенину стать «первым номером» эпохи? Это вопрос таланта, харизмы или культурной политики?

— У Маяковского, кроме поэтического таланта, был и талант умения «выть с волками». Поэтому он и стал «первым номером», но не эпохи, а власти той поры.

— Между ними так много параллелей — бунт против Бога, вера в революцию, трагический финал. Это две версии одной эпохи или два непримиримых голоса?

— Это две версии любой эпохи. Две версии жизни с одной и той же кончиной.

— Можно ли сказать, что Маяковский стал «официальным лицом революции», а Есенин — её тенью? К примеру, «Мы теперь уходим понемногу в ту страну, где тишь и благодать…» у Есенина — и финальные строки «Во весь голос» Маяковского.

— Навешивать ярлыки — на поэтов или на исторические события — значит опасно упрощать. Жизнь куда сложнее, и она важнее самой революции. Ни в коем случае Есенин не является тенью — ни Маяковского, ни кого-либо ещё.

Есенин — это свет. Ослепительный, неземной свет, который согревает наш мир и зовёт в страну тиши и благодати:

Не гнетёт немая млечность,
Не тревожит звёздный страх.
Полюбил я мир и вечность,
Как родительский очаг.

***

Со временем этот свет становится всё более зримым, плотным:

Полюбил я носить в лёгком теле
Тихий свет и покой мертвеца…

***

Эсхатологический восторг у Есенина куда сильнее революционного пафоса. Его поэзия — не о борьбе, а о просветлении.

 «ЧЁРНЫЙ ЧЕЛОВЕК» — АВТОПОРТРЕТ?

— Почему эту поэму называют как поэтическим автопортретом, так и диагнозом времени?

— Нет, это не автопортрет и не диагноз времени. Эта поэма развёртывает вечную тему двойника и наваждения — одну из ключевых в русской и мировой литературе. «Моцарт и Сальери» Пушкина, «Портрет» Гоголя, «Братья Карамазовы» Достоевского, «Черный монах» Чехова, «Декабрьская ночь» Альфреда де Мюссе, «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» Стивенсона, «Портрет Дориана Грея» Уайльда…

Эта поэма — ещё одно доказательство того, что Есенин вовсе не «балалаечник», как насмешливо называл его Маяковский, и что его поэзия ничуть не менее интертекстуальна, чем у других русских поэтов его времени — тех, кто, к сожалению, оказался более известен во Франции. Их имена я уже упоминал.

— Можно ли читать её как признание в потере контроля над собственным даром и жизнью? Является ли она ключом к пониманию его конца? Вспомним: «Чёрный человек! Ты прескверный гость…».

— Эта поэма, которую Есенин закончил 14 ноября, является, прежде всего, жутким предзнаменованием того, что произойдёт месяц-полтора позже — 28 декабря 1925 года…

НАРОДНОСТЬ И ЭТИКА

— Почему Есенин стал знаковой фигурой для маргинальных культур — от блатной до лагерной? «Страсть к убийству или самоубийству, скандалу, спирту, тоска по старушке-матери — всё он».

— Потому что эти люди нуждались в хоть капле сострадания, которое поэт всегда был способен испытывать…

— Женщины в его поздней лирике — объект грубости или проявление предельной уязвимости? Циничен ли финал «Много женщин меня любило, да и сам я любил не одну»?

— В любовной лирике Есенина грубость и уязвимость, циничность и нежность глубоко и неразрывно связаны.

БЛИЦ НА ФИНАЛ

— Назовите один недооценённый и один переоценённый текст Есенина.

— Подобных оценок надо требовать у университетских литературоведов. Я просто переводчик Есенина и у меня иные задачи и компетенции.

— Какими тремя строчками можно переубедить скептика, считающего Есенина «простым» поэтом? Может: «Изба-старуха челюстью порога жуёт пахучий мякиш тишины»?

— На вкус и цвет товарища нет. У каждого есть право считать Есенина «простым поэтом». Я переубеждаю скептиков не громкими словами, а своими переводами. Конечно, не всегда получается. Но, когда получается, для меня «выше нет наград».

— Какой слоган вы бы предпочли для выставки «Есенин без кабака»?

— Лозунгов не люблю, как и не люблю поучать людей.

— И напоследок: кем бы стал Есенин, если бы в той же эпохе не существовало Маяковского?

— С Маяковским или без него, жизненный путь Есенина был предначертан. Вспомним лишь эти строчки о непокорности есенинского духа и есенинской лиры:

Приемлю всё.
Как есть всё принимаю.
Готов идти по выбитым следам.
Отдам всю душу октябрю и маю,
Но только лиры милой не отдам.

Я не отдам её в чужие руки,
Ни матери, ни другу, ни жене.
Лишь только мне она свои вверяла звуки
И песни нежные лишь только пела мне.

Ирина АФАНАСЬЕВА

MK.RU (Германия) 27.01.2026 г.

• Вперёд >