Поиск по сайту

Наша кнопка

Счетчик посещений

33949573
Сегодня
Вчера
На этой неделе
На прошлой неделе
В этом месяце
В прошлом месяце
7323
10267
90128
31791429
100655
324620

Сегодня: Дек 09, 2019




СИДОРИНА Н. «Жизнь моя за песню отдана...»

PostDateIcon 30.11.2005 00:00  |  Печать
Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 
Просмотров: 11956

Наталья Сидорина

«ЖИЗНЬ МОЯ ЗА ПЕСНЮ ОТДАНА…»

К 110-летию Сергея Есенина

Сергей Есенин – явление культовое в России. Он самое светлое и нежное, что есть в душе русского человека. Его поэзия, полная сострадания ко всем, живущим на земле, не исключая людей  «падших», притягивает к себе, словно магнит. Но он не только великий лирик. Есенин - поэт-провидец, заглянувший в бездны, которые приоткрываются нам только сегодня.

Нет, он не покончил жизнь самоубийством, как утверждало советское  есениноведение.

При сопоставлении архивных документов, становится очевидным: его убили. В некрологе подчеркивалось: «Поэт погиб потому, что был несроден революции. Но во имя будущего она навсегда усыновит его», иначе говоря, приспособит. Каким же был мир Есенина, подлежащий уничтожению? Он остался в стихах поэта и в воспоминаниях современников. Сестры вспоминали, что Константиново было тихое, чистое, утопающее в зелени село с двухэтажным барским домом и садом, который спускался до самой Оки. В центре села на высоком холме – церковь Казанской Божьей Матери.

В ней крестили и тайно отпели Сергея Есенина. И только спустя шестьдесят шесть лет после гибели поэта, в день его рождения - 3 октября 1991, года отслужил священник принародно в церкви, которую начали восстанавливать панихиду по убиенному Сергию.

Переступая порог храма, мы вступаем в круг Вечности. По воспоминаниям сестры Шуры, с церковью, с колокольным звоном была тесно связана вся жизнь села. Но по праздникам полагалось веселиться. В своей первой книге поэт писал:

Родился я с песнями в травном одеяле…

Порой ему казалось, что песня всех примиряет. Этот удивительный мир крестьянской культуры  он воскрешал и в стихах, и в прозе, и в теоретической работе «Ключи Марии», над которой  поэт работал осенью 1918 года, во время «красного террора».

В «Ключах Марии» Есенин писал: «Древо – жизнь. Каждое утро, встав ото сна, мы омываем  лицо свое водою. Вода есть символ очищения и крещения во имя нового дня.

Вытирая лицо свое о холст с изображением древа, наш народ немо говорит о том, что он помнит себя семенем надмирного древа». На  пути к свету искусства, как отмечает Есенин, люди должны научиться читать забытые ими знаки. Так в «Ключах Марии» прозвучала надежда на возрождение народного, глубоко христианского миропонимания.

В 1922 году близкий друг Есенина Николай Клюев писал ему из далекой Олонецкой губернии: «Каждому свой путь. И гибель!.. Покрываю поцелуями твою «Трерядницу» и «Пугачева»…Брат мой, пишу тебе самые чистые слова, на какие способно сердце мое… Радуйся, возлюбленный красоте своей, радуйся обретший жемчужину родного слова, радуйся закланию своему за мать-ковригу. Будь спокоен и счастлив».

В те дни Сергей Есенин собирался в зарубежную поездку вместе с Изадорой Дункан. В ней поэт видел и прославленную актрису, и красивую женщину, которая была, увы, намного старше его, и женщину в красном на белом снегу, несуразно кричащую: «I am red, red, red!» (Я красная, красная, красная! (пер. с англ.)

В 1904 году, когда Дункан семь дней танцевала на петербургской сцене, он был девятилетним крестьянским мальчиком. Через семнадцать лет (это разница в их возрасте) она приехала в холодную, голодную советскую Россию и встретила его. О ней писали, что она разрушительница классического балета и создательница новой школы  танца в духе эллинизма. Свои выступления в России Дункан объясняла как попытку вырваться из тисков коммерческого искусства.

А что такое коммерция в жизни и искусстве Есенин понял довольно быстро, оказавшись за рубежом. На пути в Америку в лучших отелях Европы он начинает мечтать о возвращении домой, где поэт, как ни странно, еще нужен. Из письма другу: «В страшной моде господин доллар, на искусство начхать – самое высшее мюзик-холл. Я даже книг не захотел издавать здесь, несмотря на дешевизну бумаги и переводов. Никому здесь это не нужно… Пусть мы нищие, пусть у нас голод, холод и людоедство, зато у нас есть душа, которую здесь за ненадобностью сдали в аренду под смердяковщину».

Работая в Америке над драматической поэмой «Страна негодяев» Есенин писал:

На цилиндры, шапо и кепи

Дождик акций свистит и льет.

Вот где вам мировые цепи,

Вот где вам мировое жулье.

Если хочешь здесь душу выржать

То сочтут: или глуп, или пьян.

Вот - она мировая биржа!

Вот - они подлецы всех стран.

Есть в этой поэме и другие строки, посвященные  российской действительности. До недавнего времени они не публиковались:

Пустая забава,

Одни разговоры.

Ну что же,

Ну что же вы взяли взамен?

Пришли те же жулики,

Те же воры

И законом революции

Всех взяли в плен.

Как отмечали современники, такое прощалось только одному Есенину. Но, естественно, только до поры до времени. Его поэзия наполнялась огромной социальной силой и становилась опасной. О черной валютной бирже на Ильинке и о причастности к ее махинациям вождей пролетариата   Есенин писал:

Никому ведь не станет в новинки,

Что в кремлевские буфера

Уцепились когтями с Ильинки

Маклера, маклера, маклера…

Пересекая Атлантический океан, с борта парохода «Джордж Вашингтон» поэт послал письмо в Берлин одному из своих давних приятелей с единственным желанием выплеснуть правду:
«Тоска смертная, невыносимая. Чую себя здесь чужим и ненужным, а как вспомню про Россию, и вспомню, что там ждет меня, так и возвращаться не хочется. Если бы я был один, если б не было сестер, то плюнул бы на все и уехал бы в Африку или еще куда-нибудь.

Тошно мне, законному сыну российскому, в своем государстве пасынком быть. Надоело мне это б… снисходительное отношение власть имущих, а еще тошнее переносить подхалимство своей же братии к ним. Не могу, ей богу, не могу! Хоть караул кричи или бери нож и становись на большую дорогу.

Ведь и раньше, когда мы к ним приходили, они даже стула  не предлагали нам присесть. А теперь злое уныние находит на меня… Перестаю понимать, к какой революции я принадлежал. Вижу только одно: что ни к февральской, ни к октябрьской. По-видимому, в нас скрывался и скрывается какой-нибудь ноябрь…»

Та же тревога звучит в стихах:

Защити меня, влага нежная,

Май мой синий, июнь голубой.

Одолели нас люди заезжие,

А своих не пускают домой…

На московских улицах Есенину начало казаться, что он слышит, как растут небоскребы.

Выбирая из двух зол: красная Россия или буржуазный Запад, куда эмигрировали многие писатели, он выбрал, как дитя русского народа, родину. От неприятия Запада его отчаянная попытка принять существующую Россию. Так появились стихи «Русь советская», «Стансы» и другие после «Москвы кабацкой». Какая угодно, но Русь с ее неисчерпаемой глубиной, которую он умел слушать. К тому же нельзя забывать, что некоторые стихи  Есенина печатались с купюрами, что лишало их многомерности, полифонии. Так упрощался образ Ленина при изъятии строк:

Ученый бунтовщик, он в кепи,

Вскормленный духом чуждых стран,

С лицом киргиз-кайсыцкой степи

Глядит, как русский хулиган…

И все же «двойственность» в печать проскальзывала. Так, например, даже «Песнь о великом походе» Есенину удалось сделать многомерной. Частушки звучат с двух сторон, одна другой хлеще. Да, повсюду цвет кумачевый. Но бродит тень Петра по городу и «грозно» хмурится». И совсем неожиданный ракурс в конце поэмы:

В берег бьет вода

Пенной индевью…

Корабли плывут

Будто в Индию…

Россия неистребима. Это то новое чувство, с которым поэт жил по возвращению домой после того, как по его словам, облетел весь мир.


Журнал «Социальное партнерство», 2005, № 3

Добавить комментарий

Комментарии проходят предварительную модерацию и появляются на сайте не моментально, а некоторое время спустя. Поэтому не отправляйте, пожалуйста, комментарии несколько раз подряд.
Комментарии, не имеющие прямого отношения к теме статьи, содержащие оскорбительные слова, ненормативную лексику или малейший намек на разжигание социальной, религиозной или национальной розни, а также просто бессмысленные, ПУБЛИКОВАТЬСЯ НЕ БУДУТ.


Защитный код
Обновить

Яндекс цитирования
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика