Поиск по сайту

Наша кнопка

Счетчик посещений

32611482
Сегодня
Вчера
На этой неделе
На прошлой неделе
В этом месяце
В прошлом месяце
1180
6635
35467
30530963
134033
199202

Сегодня: Июль 20, 2019




ЭРЛИХ Вольф. Право на песнь

PostDateIcon 30.11.2005 00:00  |  Печать
Рейтинг:   / 4
ПлохоОтлично 
Просмотров: 15462


ПРИТЧА О ЦИЛИНДРАХ

— Так-с... Хочешь притчу послушать?
— Сам сочинил?
— Ума хватит. Так вот! Жили-были два друга. Один был талантливый, а другой — нет. Один писал стихи, а другой — (непечатное). Теперь скажи сам, можно их на одну доску ставить? Нет! Отсюда мораль: не гляди на цилиндр, а гляди под цилиндр!
Он закладывает левую руку за голову и читает:
Я ношу цилиндр не для женщин, В глупой страсти сердце жить не в силе. В нем удобней, грусть свою уменьшив, Золото овса давать кобыле.
— Хотел бы я знать, хорошие это стихи или плохие?

АНЕКДОТ С ЧАСАМИ

Второй день он веселится, вспоминая анекдот, рассказанный Козиным, и в свою очередь рассказывает его всем знакомым.
Анекдот следующий. Идут двое. Один другого спрашивает:
— Сколько времени?
— Не знаю.
— Стоят?
— Нет, идут.
— Так в чем же дело?
— А я их не ношу при себе.
— Почему?
— Да так, знаете, неудобно: маятник, гири.

СНОВА МИЛИЦИЯ

Мы только что удрали от милиционера, который, по его мнению, следил за нами.
У ворот он останавливается, чтобы передохнуть.
— Фу! Понимаешь? Еле спаслись!
Отдышавшись, входим в ворота. Впереди — двор длинный и темный (сумерки).
Вдруг он хватает меня за руку и прижимается к стене. Рука у него дрожит.
— Что случилось? Сергей!
— Ради господа, тише! Ты посмотри, что на нашем крыльце делается!
На «нашем» крыльце спокойно сидит милиционер. Мы битых полчаса стоим, прижавшись к стене и боясь дохнуть. Наконец наше «пугало» подымается и переходит на другой двор. Тогда мы вихрем перебегаем двор, влетаем в вестибюль и одним дыханием берем все семь этажей… Когда мне кажется, что он уже успокоился:
— Сергей! Ты — болен! Подумай сам! Что тебе может сделать милиция?
— Молчи! Они следят за мной! Понимаешь! Следят!
Он оборачивается к столу и дрожащими руками берет папиросу.
— А может быть, и так: я в самом деле — болен…

КРОВЬ

Он вернулся домой часов в одиннадцать и сразу повалился на постель. Немного погодя его начало рвать кровью.
Плачущая сестра (Катя) ходит с тряпкой и убирает за ним. Я испуган не меньше ее.
Уже после того, как он вымыт, раздет и накрыт одеялом, меня осеняет догадка: он пил портвейн и черное пиво.

МАЛЬБРУК В ПОХОД СОБРАЛСЯ

— Слушай! И слушай меня хорошо! Вот я, например, могу сказать про себя, что я — ученик Клюева. И это — правда! Клюев — мой учитель. Клюев меня учил даже таким вещам: «Помни, Сереженька! Лучший размер лирического стихотворения — двадцать четыре строки». Кстати: когда я умру, а это случится довольно скоро, считай, что ты получил это от меня в наследство. Но дело не в этом! Прежде всего: можешь ты сказать про себя, что ты — мой ученик?
— С глазу на глаз — могу.
— А публично?
— Только в том случае, если тебе сильно не повезет.
— Значит, никогда. Я — в сорочке родился. Вообще я что-то плохо тебя понимаю. Верней, не хочу понимать! Ну, да ладно! Во всяком случае я считаю себя обязанным (понимаешь? обязанным!) передать тебе все, что я знаю сам. Сегодня я тебя буду учить, как надо доставать деньги. Во-первых, я должен одеться.
Он с особенной тщательностью выбирает себе костюм, носки, галстук. Окончательно одевшись и дважды примерив перед зеркалом шляпу:
— Ну вот! А теперь я должен раздобыть себе на представительство. Идем к Гале!
Минуты через две честная трехрублевка ложится в задний карман его брюк.
— Есть! А теперь — пошли в парикмахерскую!
Выбритый и вымытый одеколоном он уверенно идет по Тверской, скосив глаз на свое отражение в витринах.
Раньше чем войти в издательство, он покупает коробку «Посольских».
— Имей в виду! Папиросы должны быть хорошими! Иначе ничего не выйдет!..
Через час он помахивает перед моим носом пачкой кредиток.
— Видал? Улыбается? Ну то-то! А приди я к ним в драных штанах да без папирос, не видать нам этих денег до приезда Воронского.

ЕЩЕ О ЛЕНИНГРАДЕ

Какой-то дурак из стихотворцев, отведя меня в сторону (мы были в редакции «Красной нови») и, очевидно, желая доставить мне удовольствие, сказал:
— Знаете, я вам очень сочувствую! Дружба с Есениным — неблагодарная вещь!
Вспоминаю. Было это еще в Ленинграде. Есенин среди бела дня привел меня в кавказский погребок на Караванной и угостил водкой. Это была первая настоящая водка в моей жизни, а потому через час я был «готов». Когда я наконец продрал глаза, был уже вечер. Есенин сидел рядом со мной на диване и читал газету. Нетронутая рюмка водки стояла перед ним на столе.

ПЕСНИ

Почему я раньше не вспомнил об этом?
Он все время поет.
Пел в Ленинграде, поет в Москве.
Иногда — бандитские, но чаще всего — обыкновенную русскую песню с обыкновенными словами. Поет ее он, поет Сахаров. Но лучше их обоих поет эту песню его сестра Катя.
Слова такие:

Это было дело
Летнею порою.
В саду канарейка
Громко распевала.
Голосок унывный
В саду раздается.
Это, верно, Саша
С милым расстается.
Выходила Саша
За новы ворота.
Говорила Саша
Потайные речи:
— Куда, милый, едешь.
Куда уезжаешь?
На кого ты, милый,
Меня покидаешь?
— На себя, на бога.
Вас на свете много!
Не стой надо мною.
Не обливай слезою.
А то люди скажут,
Что я жил с тобою!
— Пускай они скажут,
А я не боюся.
Кого я любила,
С тем я расстаюся!

В Москве он подцепил новую. В этой ему больше всего нравится строфа:

Я любил вас сердцем
И ласкал душою.
Вы же, как младенцем,
Забавлялись мною.

Он поет ее с надрывом, закрыв глаза и поматывая головой.

«ГОСТИНИЦА ДЛЯ ПУТЕШЕСТВУЮЩИХ В ПРЕКРАСНОМ»

Мы выходим из «Стойла». Он идет некоторое время молча, углубленный в газету, затем, не глядя, спрашивает:
— О чем с тобой говорил Грузинов?
— Об участии нашем, ленинградцев, в «Гостинице».
— Ну и что?
— Ничего. Я сказал, что за других я не ответчик, а сам буду участвовать в журнале только в том случае, если мы войдем соредакторами. Разумеется, попытаюсь повлиять и на других.
— Так. А ты не думаешь, что они твое поведение поймут как результат моего влияния?
— Думаю.
— Боишься?
— Не слишком.
— Ну, смотри! Мне-то есть где печататься и без них. А ты что делать будешь?
— Ничего.
— Заладила сорока Якова! «Ничего, ничего!» Что ж, мне для тебя специальный журнал открывать? Ты смотри, дурака не валяй! Ты что думаешь, непризнанный гений?
Так имей в виду, что непризнанных гениев в этом мире не бывает! Это, брат, неудачники выдумали! Хм... А ребятам, пожалуй, скажи, чтобы действительно не торопились в «Гостиницу» идти! Я, пожалуй, и в самом деле журнал открою!..

ГАЛЯ

— Сергей Александрович! Костюмы ваши в полном порядке! Починены, вычищены! Имейте в виду!
— Та-а-ак…
Он медленно поворачивается ко мне.
— Запомнишь, что я тебе сейчас скажу?
— Запомню.
— Ну так вот! Галя — мой друг! Больше, чем друг! Галя — мой хранитель! Каждую услугу, оказанную Гале, ты оказываешь лично мне! Аминь?
— Аминь.

Комментарии  

+1 #2 RE: ЭРЛИХ Вольф. Право на песньНаталья Игишева 01.06.2017 16:37
Никаких показаний никакого портье в деле нет. В показаниях же самого Эрлиха нет ни намека на переданный листок, что в высшей степени странно: память у Эрлиха была, как известно, исключительно хорошая. Еще более подозрительно (и показательно), что ни слова об этом стихотворении нет и в показаниях Устиновой: не может же, в самом деле, быть так, чтобы у двух вполне адекватных людей разом приключилась ретроградная амнезия! Вместе, как известно, только гриппом болеют, а с ума сходят по одному. Интересно также отметить, что здесь Эрлих, в отличие от более ранних «Четырех дней», уже не говорит, что якобы забыл о стихотворении и прочел его вместе с Устиновым лишь на другой день, – видимо, понял (или подсказал кто), что это уж совсем чушь: человек, у которого друг жизнь самоубийством покончил, многократно прокручивал бы в памяти события последних дней, ища ключ к случившемуся («как вышло, что я его не уберег?»), и обязательно вспомнил бы о переданном листке.
Цитировать
+4 #1 RE: ЭРЛИХ Вольф. Право на песньНаталья Игишева 10.04.2016 09:06
Эрлих с Берзинь что, сговорились эту глупость повторять? Какая зима 23-го? Есенин тогда вообще за границей был! А травму получил 13 февраля 1924 г. (это документально установил Хлысталов; информацию беру из его книги «Тайна гостиницы «Англетер»»). А еще непонятно, как Вольф Иосифович ухитрился не заметить в своем сочинении очевидного противоречия. Во-первых, если человек беспокоится о том, что будет у него со здоровьем через 5–6 лет, то это вполне наглядно говорит о том, что умирать он в обозримом будущем не собирается, а во-вторых, если рука у Есенина в самом деле плохо действовала, то, мягко говоря, малоправдоподоб но, что он мог повеситься чисто физически, а именно: достаточно крепко привязать веревку к трубе, тем более – до предела подняв руки над головой (в каковом положении и здоровыми-то руками проделывать какие-то манипуляции весьма непросто; это если считать, что веревка все-таки была привязана на доступной для поэта высоте).
Цитировать

Добавить комментарий

Комментарии проходят предварительную модерацию и появляются на сайте не моментально, а некоторое время спустя. Поэтому не отправляйте, пожалуйста, комментарии несколько раз подряд.
Комментарии, не имеющие прямого отношения к теме статьи, содержащие оскорбительные слова, ненормативную лексику или малейший намек на разжигание социальной, религиозной или национальной розни, а также просто бессмысленные, ПУБЛИКОВАТЬСЯ НЕ БУДУТ.


Защитный код
Обновить

Яндекс цитирования
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика